Он не боялся проститься с жизнью, ведь, в конце концов, один раз он уже умер, но в этом мире были вещи пострашнее смерти. Чтобы понять это, ему хватило его прошлой жизни... Тогда, чтобы сбежать от этих вещей, он принял решение покончить с собой. В те годы, особенно после смерти Чу Ваньнина, он все время убегал, пытаясь оторваться от преследующего его незримого зверя, но именно сейчас этой твари удалось загнать его в угол.
Он уже чувствовал острые когти на своем горле.
Обреченный на одиночество, покинутый близкими[208.
1] и презираемый всем миром во веки веков.
Он знал, что ему не сбежать… не скрыться от этого…
От ужаса Мо Жань беззвучно заплакал. Слезы неудержимым потоком потекли по его щекам, падая на пол, как первые капли надвигающегося ливня.
Изо всех сил пытаясь подавить дрожь в голосе, он сказал:
— Прости… я… я не знаю, как это сказать… я, правда… я…
Вдруг пара сильных рук крепко обняла его со спины.
Мо Жань широко распахнул глаза, когда осознал, что Чу Ваньнин подошел сзади и заключил его в объятия.
— Если ты не хочешь говорить об этом, тогда не говори, — донесся приглушенный голос из-за его плеча. — У каждого есть свои секреты… и любой может оступиться.
Мо Жань замер.
Чу Ваньнин понял его без слов?"
"Он понял… впрочем, разве могло быть иначе, ведь Чу Ваньнин всегда видел его насквозь. Сколько раз Учитель был свидетелем того, как провинившийся Мо Жань в панике признавался в своих грехах, искренне и фальшиво, неохотно и от чистого сердца.
И хотя Чу Ваньнин не знал, в чем провинился Мо Жань, ему было совершенно ясно, что тот, невзирая на мучительность признания былых ошибок, через силу пытается заставить себя сделать это.
— Учитель…
— Если это дело так сильно тебя беспокоит, и ты хочешь поговорить об этом, тогда скажи как есть. Я здесь и готов выслушать тебя, — сказал Чу Ваньнин, — но если тебе больно говорить об этом, и ты решишь, что лучше промолчать, я не буду тебя расспрашивать... Я знаю, что в будущем ты больше никогда не совершишь ничего подобного.
Сердце Мо Жаня будто пронзили ножом.
Он почти незаметно покачал головой: нет, все не так…
Все не так просто, как ты думаешь… далеко не так просто…
«Учитель, я ведь не цветы срывал там, где их рвать нельзя. Я убивал людей, проливал реки крови и складывал горы из костей. Я разрушил большую часть мира совершенствования и уничтожил тебя».
Он снова замер, чувствуя, как неподъемный груз вины ломает его изнутри.
