Когда Мо Жань навалился на Чу Ваньнина, придавив его к смятой постели, тот уже не был так застенчив и робок, как в первый раз.
Мужская похоть по сути своей достаточно примитивна и груба, поэтому и удовлетворить ее довольно просто. Быстро справившись с завязками на его исподнем, Мо Жань, склонив голову, начал целовать и посасывать его член. Иногда он поднимал глаза, чтобы в тусклом свете лампы увидеть расфокусированный взгляд Чу Ваньнина и его выгнутую напряженную шею.
Сколько еще раз они займутся любовью?
Два? Один?
Очень скоро они поднимутся на гору Цзяо и, возможно, сразу же столкнутся лицом к лицу с закулисным злодеем.
Если против них действительно будет использована техника Вэйци Чжэньлун, единственный человек, который сможет быстро и доходчиво объяснить ее суть людям — это он сам.
После этого все тайное станет явным[208.3].
Но сейчас, отчаянно переплетясь с Чу Ваньнином телами на этой постели, он обманывал своего Учителя и самого себя, убеждая, что в будущем у них будет еще множество возможностей.
Что они всегда будут вместе."
"Если любовь и страсть могут навечно связать их неразрывными узами, с заката и до полудня он жаждал заниматься с ним любовью, и, засыпая, сплестись телами и запутаться в друг друге так, чтобы не распутаться до рассвета. Когда же первый луч солнца рассеет ночную тьму, он мечтал нежными ласками разбудить его, чтобы среди бела дня на сбитой постели они могли предаваться разврату, чувствуя себя такими бесконечно грязными, бесконечно любимыми, бесконечно желанными.
Мо Жань сжал их члены вместе, поглаживая и надрачивая.
Глаза Чу Ваньнина заволокло туманом желания, дыхание стало частым и поверхностным. В такт движениям Мо Жаня, его губы чуть приоткрывались и закрывались, а взгляд становился все более расфокусированным и отрешенным.
В самый упоительный момент, когда они были близки к кульминации, внезапно кто-то постучал в дверь.
Чу Ваньнин резко пришел в себя, и румянец возбуждения вмиг сошел с его лица.
Мо Жань тут же закрыл ему рот ладонью, не позволяя издать ни звука, так что в комнате вмиг воцарилась тишина. Вот только сам Мо Жань и не думал останавливаться, продолжая яростно двигать другой рукой, доводя их обоих до такой желанной разрядки.
Чу Ваньнин хотел покачать головой, но Мо Жань так крепко держал его, что он только и мог что смотреть на него своими глазами феникса, в которых читались возбуждение и страдание, злость и разочарование.
