— Но я был в той толпе и, используя свое положение наставника школы целителей, смог отговорить их. В конце концов мне удалось сохранить тело.
Проговаривая каждое слово, он внимательно следил за изменениями выражения лица Чу Ваньнина.
— Я не мог потерять его силу, поэтому придумал способ, как сделать из него ходячего мертвеца. Хотя в таком состоянии его способности были хуже, чем при жизни, однако я все же мог его временно использовать… но возможно потому, что перед смертью все его мысли были заняты кем-то, в глубине его сердца осталась ниточка одержимости этим человеком, которая была так крепка, что сколько бы я ни пытался опустошить его душу, мне так и не удалось очистить ее, — Ши Мэй медленно сделал первый шаг по направлению к Чу Ваньнину.
— Какие бы методы я ни использовал, чтобы вырвать ее из души, она никак не желала рассеиваться. Та нить… — он четко проговаривал каждое слово, — что все это время поддерживала его рассеянное сознание и направляла его душу к Пагоде Тунтянь… одержимость твоей душой.
Шаги стихли. Ши Мэй остановился посреди зала.
Теперь он мог ясно рассмотреть своего противника: его пепельно-белое лицо, сжатые губы и вздувшиеся вены на тыльной стороне ладоней.
Своими глазами увидев боль и сомнения Чу Ваньнина, он наконец смог с облегчением выдохнуть и вернуть себе утерянные ранее спокойствие и ясность ума:
— Эта соединяющая ваши души нить не была вырвана и не перешла возрожденной душе, она все это время находилась в мертвом теле Тасянь-Цзюня.
Именно поэтому после воскрешения он был так сильно одержим тобой. Что же касается образцового наставника Мо… ты ведь должен был почувствовать, что сразу после своего перерождения он не так уж сильно был увлечен тобой. Его чувства к тебе зародились вновь значительно позже.
Сдувая пыль времени с давно забытой правды, Ши Мэй внимательно следил за тем, как меняется выражение лица Чу Ваньнина.
— С прежней жизни и по сей день тело Тасянь-Цзюня хранит в себе эту упорную любовь к тебе.
Он заметил, что пальцы Чу Ваньнина едва заметно дрожат, поэтому, облизнув губы, сделал еще один шаг вперед. Он приближался к нему, как ползущая к жертве змея, и голос его завораживал и сеял смуту в душе другого человека.
— Учитель, послушай, сейчас мне нужно всего лишь тридцать жизней. Тридцать человек можно обменять на жизнь Мо Жаня. Разве не этого ты хочешь?
Ветер жутко завыл снаружи. Казалось, вырвавшиеся из Преисподней демоны пустились в бешеный пляс.
