Среди ветра и дождя он видел, как возвращавшиеся с занятий ученики прогуливаются по крытым галереям и мостам, весело болтают и смеются.
Словно раненый тигр, что пытается скрыться в лесу, он ускорил бег и помчался вперед. В какой-то момент краем глаза он заметил старое персиковое дерево, и перед его глазами тут же возник образ его совсем еще юного «я», который под этим деревом преклонил колени и, поклонившись девять раз, поднял голову, чтобы с улыбкой сказать Чу Ваньнину, стоявшему перед ним в развевающихся на ветру белых одеждах: «Ученик Сюэ Мэн кланяется учителю».
Он резко закрыл глаза.
Пик Сышэн навевал слишком много воспоминаний, каждое из которых сжигало сердце и нутро дотла. Раньше в этом месте полыхал такой ослепительный костер, а теперь остался лишь скорбный пепел.
Но Сюэ Мэн решил пройти этот скорбный путь до конца. Шквальный ветер с дождем кружились в дикой пляске. Люди из прошлого проходили мимо и исчезали.
— Не следуйте за мной... Не дайте мне увидеть это снова… — бормотал он, скользя среди призрачных[301.
7] теней в тщетной попытке сбежать от своего бесшабашного отрочества. Когда, насквозь промокнув под дождем, он добрался до вершины, то напоминал трепетавшего на холодном ветру птенца феникса с обгоревшими крыльями.
Одинокого и замерзшего.
Его кости превратились в лед.
Прищурившись, он посмотрел на возвышающееся вдалеке главное здание, освещенное сейчас лишь тусклым светом свечей. Это был Пик Сышэн из его прошлой жизни. Когда он тайно проник сюда в прошлый раз, намереваясь убить императора, то не обратил на это особого внимания.
Вдруг его глаз зацепился за три могилы в тени Пагоды Тунтянь."
"В своей школе он никогда не видел ничего подобного и, не удержавшись, подошел к ним, чтобы изучить повнимательнее. На одной из трех могил было надгробие с высеченной на нем надписью: «Зажаренная в масле императрица». Надгробие на другой могиле было разбито, рухнувшая погребальная стела лежала рядом.
Последнее надгробие выглядело очень старым.
Перед ним стояла одинокая призрачная тень.
Стоящий перед могилой мужчина в окровавленной одежде с широкими рукавами поднял руку, чтобы погладить надпись на надгробной плите.
Сюэ Мэн содрогнулся. Казалось, в этот момент его череп пронзила стрела, и вся кровь из тела прилила к голове.
— Мо Жань! — закричал он и, стремясь разрубить его на куски, потянулся к Лунчэну, но на его поясе больше не было ножен.
Только тогда он вспомнил, что Лунчэн разбит вдребезги в последней схватке с Тасянь-Цзюнем.
