Будет слишком прискорбно, если в самое золотое время своей жизни господин бессмертный Мэй, как и я, будет окружен великим горем и глубокой ненавистью и так бессмысленно и скучно проведет остаток своих дней.
— …. — молодой Мэй Ханьсюэ.
В этот момент сковавший Тасянь-Цзюня магический круг из трех формаций вдруг содрогнулся от сильнейших толчков. Мэй Ханьсюэ тут же перестал дразнить свое молодое «я» и, резко повернувшись, серьезно сказал:
— Плохо дело! Он стал намного сильнее, чем раньше!
— В него снова вплавлено еще одно сердце, — сказал Чу Ваньнин.
— !..
Сюэ Мэн бросил все силы на поддержание магического круга. От напряжения на его руках вздулись вены:
— Похоже, мы не справимся, у нас меньше времени, чем я предполагал, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Учитель, вам нужно как можно скорее вернуться и убить Хуа Биньаня!
Прежде чем Чу Ваньнин успел ответить, вмешался молодой Сюэ Мэн:
— Убить Хуа Биньаня? Почему нужно убить Хуа Биньаня, а не этого… этого…
На мгновение он замешкался, не зная, как назвать Тасянь-Цзюня: Мо Жань или как-то иначе.
Сюэ Мэн этого мира лишь бросил короткий взгляд на юного себя:
— Это сделанная из трупа марионетка, ее нельзя убить, но стоит убить стоящего за ее спиной кукловода, и он вскоре также будет полностью уничтожен. Кроме того… — он сделал паузу, чтобы с большим трудом поднять одну руку, и тут же под ногами молодого Сюэ Мэна вспыхнула огненно-алая магическая формация. — Здесь опасно. Вы слишком молоды, не стоит вам принимать на себя эти страдания. Уходите.
Возвращайтесь, чтобы атаковать гору вместе с главными силами.
— Нет! Я не хочу! С какой стати ты… эй!
Несмотря на отчаянную борьбу, молодой Сюэ Мэн и братья Мэй оказались захвачены вырвавшимися из формации созданными из духовной силы бабочками. Волна духовных бабочек подхватила трех молодых людей и увлекла их в направлении выхода, вскоре скрывшись вдали.
Как только трое этих великовозрастных деток исчезли из вида, послышался хорошо различимый треск. Младший Мэй Ханьсюэ этого мира тут же поменялся в лице:
— Формация почти разрушена, Цзымин!
Сюэ Мэн тут же направил всю свою духовную мощь на императора Тасянь-Цзюня.
Его тело задрожало, казалось, что несмотря на то, что он изо всех сил старается обуздать жаждущего вырваться на волю свирепого зверя, веревка на его шее вот-вот порвется.
— Учитель, иди!
Сюэ Мэну не нужно было повторять дважды. Чу Ваньнин тут же взмыл в небо. Нахмурив брови, он напоследок бросил взгляд на Сюэ Мэна:
— Я скоро вернусь.
