Яростно вскрикнув, он из последних сил руками и ногами блокировал закрывающиеся ворота.
— Наставник Хуа!
Пересекшие границу прекрасные костяные бабочки не спешили уходить. Все они собрались на другой стороне и смотрели на него, но Ши Мэй уже не мог ясно разглядеть их лица. Перед глазами сгустился кровавый туман, все закружилось и потемнело.
Осталось восемь… пять… три…
На искаженном болью лице расцвела удовлетворенная улыбка человека, наконец получившего воздаяние[307.3]. Изо рта его капала кровь, от которой его белоснежные зубы стали ярко-красными.
Что мне судьба, законы Неба и Земли, люди и демоны, боги и призраки, которые хотят помешать мне вернуться домой и свести на нет все мои усилия…
Не вернуться… не победить…
Сердце твердо как железо.
И это упрямство не сломить.
Остался… один…
— Беги…
Ши Мэй снисходительно рассмеялся. Не говорите мне, что поденка не может расшатать дерево. Закалив сердце, и муравьи могут прорыть ход в камне и обрушить дамбу.
Разве в конце концов он не смог сделать все это?
Бах!
С гулким грохотом врата в Царство Демонов захлопнулись.
Перед глазами смешались красное и черное: красной была кровь, а черным — бездонное небо над головой. Последним звуком, что в этом мире людей услышала застрявшая в щели между створками летучая мышь, был ясно различимый, похожий на хруст щелчок.
Отвратительно до жути.
Это хруст моего раздробленного черепа?
Или эхо того звука, который я слышал в детстве, когда отец сломал шею моей матери…
— Образцовый наставник Хуа! Наставник! — скорбные вопли прекрасных костяных бабочек оборвались, заблокированные в другом мире захлопнувшимися демоническими вратами.
Створки Врат Мученичества обагрились кровью, вниз упали обрубленные конечности Хуа Биньаня… но тут же ударила огромная волна и состоящая из миллионов костей Дорога Мученичества была навеки смыта с лица земли.
Когда волна схлынула, демонические врата исчезли.
В одно мгновение кирпич и черепица Зала Даньсинь были поглощены волнами, Пагода Тунтянь пала, Павильон Алого Лотоса скрылся под водой, и только лишь горные вершины Пика Сышэн все еще возвышались посреди безбрежного океана.
Чу Ваньнин закашлялся, пытаясь вытолкнуть попавшую в легкие воду. Несколько раз он пытался призвать Хуайшу, однако из-за того, что его духовная сила еще не восстановилась, его попытки не увенчались успехом.
Пытаясь удержаться на плаву, Чу Ваньнин вцепился в кусок коряги, но еще одна гигантская волна ударила его в грудь, утянув еще глубже в морскую пучину.
