Не удержавшись, он решил повнимательнее взглянуть на странно молчаливого Наньгун Сы и только теперь, наконец, заметил странный блеск в его глазах.
…блеск, который заставил его содрогнуться.
— Наньгун! — громко окликнул он, но все было бесполезно. Оказывается, все то время, пока Хуан Сяоюэ оскорблял и бранил его, Наньгун Сы читал про себя какое-то тайное заклинание.
Теперь же, когда Мо Жань заметил это, было уже поздно его останавливать.
Бесчисленные лозы с грохотом пробились из-под земли, и в тот же миг Мо Жань, Е Ванси, Сюэ Мэн и все остальные люди были плотно опутаны ими и практически одновременно отброшены за пределы магического барьера горы Цзяо.
От охватившего ее ужаса Е Ванси побледнела до мертвенной белизны и громко закричала:
— А-Сы! Что ты делаешь?!
Она хотела прорваться обратно, но Наньгун Сы вскинул руку, останавливая ее, а потом... повинуясь взмаху его руки, две статуи охранявших могилы божественных защитников встали и в облаке пыли и каменной крошки сделали шаг вперед.
Один поднял правую, а другой — левую руку, и когда они соединили их вместе, в тот же миг новый полупрозрачный магический барьер закрыл проход на гору Цзяо, преграждая путь всем, кто остался снаружи.
Теперь Наньгун Сы в одиночестве стоял перед воздвигнутой им магической стеной. На него надвигался девятый вал из тысяч поднятых трупов, а за его спиной был барьер и люди за ним.
Наконец, он заговорил:
— Вся лоза горы Цзяо — драконьи жилы и вены, способные все сущее утянуть за собой под землю, поэтому вы не можете быть здесь, внутри.
Только лишь те, в чьих жилах течет кровь рода Наньгун, могут отдать приказ драконьим жилам и заставить их утянуть под землю все, что движется. Однако драконья лоза не может определить, кто друг, а кто враг, поэтому похоронит заживо всех, кто будет в пределах барьера.
Вне себя от скорби и гнева, Е Ванси яростно закричала:
— Наньгун Сы! Ты ведь даже не замечаешь, что ты там совсем один! — не в силах пробиться к нему сквозь барьер, она могла только кричать и звать его.
— Наньгун Сы!
— Почему один? — Наньгун Сы развернулся к ней вполоборота, — А ты не со мной?
— …
После этого, словно о чем-то вспомнив, он вдруг криво усмехнулся.
Эта сияющая боевым задором улыбка, не появлявшаяся на его лице с тех пор, как была уничтожена Духовная школа Жуфэн, расцвела во мраке ночи, вновь ударив копытом, словно необъезженный дикий конь.
