Ваньнин, я постоянно думал о том, что хочу вернуться к тебе, — Мо Жань поднял глаза и прямо взглянул на него, — вот почему я смог вернуться.
В мерцающем свете фонаря, качающегося над их головами, Чу Ваньнин всматривался в бездонные черные глаза человека напротив и чувствовал совершенно недостойную мягкость в сердце. Он до сих пор не смог привыкнуть к этому чувству слабости, поэтому торопливо отвернулся.
— На самом деле есть еще одна важная причина, — с улыбкой продолжил Мо Жань.
— Хм?
— Прекрасные костяные бабочки — лишь наполовину демоны.
Пока не открылись врата в Демоническое Царство, мы не смогли бы использовать подобный метод перерождения. Все это только потому, что, впитав в себя демоническую энергию, мы смогли обрести демоническую силу. Если бы не это, то мы по-прежнему оставались бы обычными смертными людьми из плоти и крови. К тому же на тот момент сердце моего тела было разрушено. Получив демоническое дыхание, я ощутил огромную мощь в духовном ядре и почувствовал, что, возможно, смогу не только перевернуть небо и землю, но и использовать эту мощь для своего исцеления.
— Значит, когда ты сказал мне уходить, на самом деле ты не был уверен в том, что сможешь возродиться… — сказал Чу Ваньнин.
Взглянув в чуть прищуренные глаза человека напротив, Мо Жань сообразил, что сказал что-то не то, и невольно запаниковал. Слегка откашлявшись, он попытался сменить тему разговора:
— О, а эта рыба весьма недурна на вкус.
Но разве мог он так легко одрурачить Чу Ваньнина? Глядя на него в упор, он сказал:
— Если бы ты в итоге не смог вернуться, то, добравшись до горы Наньпин, я увидел бы все то же холодное мертвое тело.
Услышав его мрачный тон, Мо Жань не смог этого вынести и низко опустил голову. Закусив губу, он какое-то время молчал, прежде чем поднять голову и честно ответить:
— Да.
— …
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Неважно, жив я или нет.
Глядя на покрасневшие уголки глаз Чу Ваньнина, было видно, что ему сейчас очень больно, но при этом он хотел скрыть это за злостью.
Мо Жань протянул руку и, накрыв его ладонь, нежно потер ее.
В мерцающем свете фонаря он хрипло сказал:
— Я знал, что, возможно, лгу тебе, но даже если бы ты затаил обиду и винил меня за это, я все равно не мог просто смотреть, как ты умираешь.
После этих слов он вдруг закрыл глаза и его ресницы задрожали.
— Я уже видел это в двух жизнях.
