Хочу вернуть жену

Нет, Еся совсем не препятствовала тому, чтобы Кнопка проводила время с бабушкой, но поставила условие - никаких походов куда бы то ни было без ее участия. И точка. Татьяна Ивановна, конечно же, согласилась.

Вообще, у Никиты складывалось дурацкое и злящее его впечатление, что для Есении и Саши все сложилось таким образом, что теперь им было гораздо лучше и легче, что ли. Без него, без их прошлой жизни. Без их семьи. И если Есю Константинов хоть как-то мог понять, то почему Сашка стала так спокойно реагировать на то, что теперь ее родители не вместе, осознать не мог.

- Снег к вечеру обещают, - сказала мама, и Константинов повернулся к ней, отлипнув от окна, в которое смотрел невидящим взглядом.

Серая хмарь ноябрьского неба нависала над городом свинцовым куполом. На душе было так же мрачно и мерзко, как и на улице.

- Ага, снег, - кивнул он и прежде, чем вновь бы погрузился в мысли о том, что пришел в своей жизни к какому-то дерьму, отошел от окна и направился на кухню.

Чертовски хотелось выпить.

У соседей орал ребенок. Так, как будто его убивали. Никита поморщился, когда понял, что этот звук не смолкает уже с полчаса. Он то затихал, превращаясь в нечто вроде попискивания, то снова набирал обороты.

- Лера Копылова, что ли, родила? - спросила мама, оказываясь на пороге комнаты с полотенцем в руках. - Вроде с животом я ее не видела.

- Я не в курсе, - поморщился Ник.

Ему еще не хватало быть ответственным за все животы в округе.

- Хм. Никитичне и ее старику вроде не по возрасту заводить детей, - она хихикнула. - А Новиковы в отъезде давно. - И добавила, прежде чем Константинов сказал бы все, что думает по поводу экскурса в жизнь соседей: - Пойду посмотрю, что там за переполох.

По правде говоря, наличие младенца на этаже Никиту совсем не радовало. Сашка была ребенком беспроблемным и спокойным, давала спать почти все ночи, когда была маленькой. А тут чужой карапуз, который будет орать днем и ночью.

- Батюшки! Что же это делается? - вопросила она кого-то в прихожей. - Ник! Никита! Скорее сюда!

Предчувствуя какую-нибудь подставу, он поднялся с дивана и пошел к матери. Она склонилась над чем-то, что загораживала от него собой. Нехорошее предположение родилось внутри, но Константинов отбросил его прочь, как бред собачий.

- Смотри, Никит… Тут ребенок.