Ходящий в сны

Пес обратил взгляд на Хайена, и тот снова услышал его голос:

– Зачем ты полез в этот сон, если не умеешь выбираться?

Юноша честно ответил:

– Старуха Симс жаловалась, что ее сын плохо спит ночами. Решил узнать причину.

– А ты что — целитель?

Он неопределенно пожал плечами:

– Нет. Но иногда помогаю.

– Давно ходишь в сны? — спросил пес.

– Сколько себя помню, — признался Хайен.

Это было правдой. Он давно забыл, когда первый раз попал в сон. Отчего-то он с самого начала знал, что это — сны. Никогда не путал их с реальностью, пугая мать.

Чувствовал, что это нужно оставить в тайне. Рассказал только сейчас, и кому - жуткому псу из сна. Его спаситель продолжил допрос:

– Как тебя зовут?

– Хайен.

Пёс тщательно обнюхал заострённый кончик его уха, затем собранные в хвост волосы, которые большинству людей казались серыми. На самом деле в них равномерно чередовались черные и белые пряди, за что в Эренсвиле полуэльфа звали Седым. После этого пес заявил:

– Хайенуринель, значит. Я так и думал.

– Нет, просто Хайен, — поправил юноша.

- А твое имя?

Пес распахнул пасть, будто в усмешке и коротко ответил:

– Черныш.

Для монстра из сна имя было откровенно нелепым. Но Хайен сдержал смешок и сказал:

– Благодарю за спасение, Черныш.

Стоило быть вежливым. Первый раз он попал в такую передрягу в мире снов. И первый раз с ним кто-то здесь заговорил.

Пес махнул хвостом и ответил:

– Не стоит благодарности. Возвращайся сюда, если сможешь найти дорогу. А теперь — просыпайся.

Он толкнул Хайена носом, и тот открыл глаза уже в реальности.

Несколько мгновений юноша таращился в потолок. И только потом вспомнил, что ему сегодня исполняется восемнадцать!

Он тут же слетел с постели. Проводить такой день в домике на склоне одной из гор было кощунством, а до города путь неблизкий. Стоило поспешить. Юноша выскочил во двор и торопливо умылся над бочкой. Розовые лучи освещали пики Харнара и узкую тропку, которая вела к дому. Весна в этом году была ранней. Апрель только начался, а снег уже сошёл не только в долине.

На кухню он вошёл, обдумывая, какие заведения Эренсвиля успеет сегодня посетить, и кого из приятелей стоит прихватить по пути. На столе уже остывал завтрак. Мать не прикасалась к еде и ждала его. Светлые волосы, чуть тронутые сединой на висках, были собраны в тяжелый узел на затылке. На её покрытом редкими морщинками лице было торжественное и одновременно скорбное выражение. Хайен сразу понял, что ему будут читать нотации, и приготовился пропустить их мимо ушей.