Тем временем Архивариус тоже начал собирать силу вокруг себя, воздушные смерчи начали двигать столы и стулья, но он не обращал на это никакого внимания, готовясь к драке с Суворовым. А зря, зря он, падла, не смотрит по сторонам.
Уйдя за спину Суворова, я начал плести свое заклинание, одно, но зато какое. Белая смерть, заклинание, что я не использовал уже очень, очень давно.
Вливая в него силу, я вспоминал картинки из своего прошлого мира, и на моих губах сама по себе появилась грустная улыбка. Даа, были времена.
Открыв глаза, я увидел, как Суворов рванул вперед, и как Архивариус метнулся ему навстречу. Два болида врезались друг в друга в центре зала, и ублюдок все же оказался чуточку, но сильнее. Его удар откинул Суворова назад, и в этот момент я выпустил белую смерть. Женская фигура, от которой несло могильным холодом, выросла из пола и не спеша поплыла в сторону Архивариуса. Она была видна только мне, поэтому я резко ушел в сторону и закрыл себя щитом. Ублюдок отвлекся на мой маневр, и это позволило белой смерти добраться до него.
Женские руки вцепились в его горло, и лицо урода тут же начало синеть. Температура в зале резко рухнула вниз, и я уже было начал предвкушать смерть этой твари, но Архивариус все же выкрутился. Каким-то чудом эта тварь смогла нащупать энергетическую структуру белой смерти и ударить по ней концентрированной энергией. Это не уничтожило заклинание, но сильно ослабило, вот только к этому моменту на ноги уже встал Суворов. Старик натурально пылал, его черная броня поменяла цвет на алый, а вместо копья в его руке возник кровавый хлыст.
Резкий свист ударил по ушам, а через мгновение я увидел, как хлыст обернулся вокруг шеи Архивариуса. Тот уперся ногами в пол, отчаянно сопротивляясь, вот только куда там, ярость Суворова была настолько сильна, что старик, словно танк, тянул на себя урода.
— Давай, паря! — Суворов подмигнул мне, и я понял, что он от меня ждет.
Подхватив клинок, я рванул вперед, желая закончить все одним ударом.
Расстояние до него я преодолел за мгновение и, занеся клинок, позволил себе злорадную улыбку. Клинок прорубил нагрудник старика и впился в его тело, а я пустил по нему свою энергию, превращая внутренности ублюдка в лед.
— Глупцы, — тихо прошептал он, а потом его глаза начали стекленеть.
Убедившись, что жизнь покинула его тело, я резко выдернул клинок и, выпрямившись, уставился на довольного Суворова, как вдруг моя голова резко разболелась.
