И после поехать домой с поднятой головой, будто ничего не произошло.
Одар стоял у окна, уже полностью одетый. Дверь в спальню была плотно закрыта и это… хорошо. Очень хорошо.
Я изо всех сил цеплялась за остатки самообладания в сложившейся ситуации.
– Адель… – Он подошел ближе и замер в шаге, словно не решаясь преодолеть это расстояние. – Я слышал, что у ведьм тяжелая инициация, но не думал, что настолько. И я… да я вообще не думал тогда. Когда ты вышла из ванной, я был просто не в силах думать.
Я смотрела на него, пытаясь сохранить спокойствие.
И придерживаться плана. Сейчас для меня очень важно было хоть чего-то придерживаться.
А что будет потом… потом я разберусь. Или не разберусь. Но это уже другой вопрос.
– Дар, – мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но я выдавила слова. – Я думаю, что пришло время рассказать, зачем тебе нужен брак со мной. Как и договаривались.
Он не сразу ответил, только посмотрел на меня своими серыми глазами, в которых читалось что-то… странное.
Сожаление? Вина? Или это была всё та же привычная маска невозмутимости, которую он так умело носил?
– Адель, давай лучше поговорим о другом, я ведь… – он замолчал, словно пытаясь найти правильные слова, и шагнул ближе, но я подняла руку, останавливая его.
– Не надо, – я покачала головой, стараясь не смотреть ему в глаза. – Ничего объяснять. Ничего говорить. Давай просто… придерживаться плана.
Я знала, что это не решение. Но сейчас мне нужно было хотя бы немного времени, чтобы собраться.
Чтобы разобраться в себе, в произошедшем, в том, что я теперь чувствую."
"– Хорошо, – наконец произнес он. – Тогда идем. Это проще сначала показать.
Я коротко кивнула, чувствуя, как мышцы лица сводит от напряжения.
Он предложил мне руку, и, замешкавшись, я всё же вложила в неё свою ладонь. Его прикосновение снова было тёплым и, прислушавшись к себе, я поняла, что отталкивающим оно все же не было. Это… хорошо?
Наверное.
Когда мы вышли в коридор, я снова старалась сохранять осанку и ровное дыхание.
И спокойствие. Потому что меня кидало от ступора и шока к желанию орать “Как ты мог?!”, бить посуду и попытаться надавать по морде.
* * *Лорд Ибисидский шел так уверенно, словно этот дворец был частью его самого. Мы ни разу не встретили ни одного человека – ни придворных, ни слуг. Это было странно.
Мы петляли, проходя через узкие коридоры, которые выглядели почти забытыми, словно их веками никто не использовал.
