— Ты серьезно поверил в этот бред? — покосились на него остальные.
— Ага, сказал бы еще, что собаки в тюрьме тоже демонические были, как же! Совсем дурак ты, Пупкин, веришь в любую ерунду, — помотал головой первый из подошедших.
Они начали спорить и выдумывать всё более бредовые теории, а я, воспользовавшись поднятой сумятицей, поспешил покинуть тренировочную площадку. Потом зарядку сделаю, когда там будет не так многолюдно.
Подумал, куда отправиться дальше, и решил заглянуть в штаб. Но там пришлось развернуться и отправиться сразу к полковнику напрямую, ведь моего вопроса никто в штабе не понял.
— Что значит, хочешь на задание? — полковник тоже не понял моего вопроса. — Ты же только недавно вернулся! У тебя законный отдых!
— Так я уже поспал, — развел я руками. — И теперь мне скучно!
* * *— Дай мне ответ на этот вопрос! — каждое слово сопровождалось мощными ударами по голове начальника разведки Османской Империи. — Я хочу знать! Кто это? Кто?
Напитанная энергией газета вышибала дух из бледного, словно простынь, мужчины, а он не смел даже уклоняться, просто испуганно прикрывал голову руками.
Но смертоносная газета раз за разом обрушивалась на него, и до потери сознания оставалось всё меньше.
— Кто? — взревел султан, и выброс силы из его тела вышиб все окна в кабинете, а внутри воцарился настоящий хаос.
Султан носился из стороны в сторону, и не в силах сдержать свою ярость, крушил всё, что только попадалось на пути. Кресло, рабочий стол, книжные шкафы. Всё это в миг обратилось в щепки, не в силах устоять перед невероятной мощью сильнейшего представителя Османской Империи.
— Н-но… В-ваше Величество! — проскулил мужчина. — Мы только проводим расследование, и совсем скоро будут первые новости. А пока я не могу сказать, кто это сделал.
— Что значит, не можешь? — взревел не своим голосом султан. — Говори прямо сейчас! — от его крика стены покрылись трещинами.
Но его злость можно понять. Всё-таки такого позора его семья не испытывала еще никогда.
Все в Империи почитают султана и его чету, он неприкосновенен. Даже в мыслях нельзя плохо отзываться о султане и его родственниках, и о дальних тоже. Мало того, обращаться в неуважительном тоне к нему не могут даже правители других стран, ведь они знают, что последствия этого могут быть самыми плохими. И объявление войны — это меньшая из бед в таком случае."
"А тем, кто живет в этой стране, даже присниться не может, что он плохо отозвался о своем правителе.
