— Всё ещё не веришь в демонов? — усмехнулся я, и потащил беса на себя. А тот сразу начал орать.
— Отпусти, гнида! Это мой человек! Я тебя прокляну, и всё равно вернусь! — верещал бес, но я не обращал внимания на его крики и активировал третью пентаграмму на стене. — Ха! Человечишка! Думаешь, сможешь его спасти? Я знаю его имя, знаю о нем всё! Не завтра, так через месяц я снова вселюсь в него, и ты ничего не сможешь с этим сделать! Это моя корова, и я буду ее доить досуха!
— Ты не вернешься, — улыбнулся я.
— Я? Хаха! Вернусь! — в этот момент я посмотрел ему в глаза, и у демона началось эфирное мочеиспускание.
По крайней мере, это так выглядит, а на деле он просто выпустил от страха излишнюю энергию. — Ой… Господин демонолог прав. Я больше не вернусь… — заговорил он сладким голоском. — Обещаю, что не вернусь! Нифафелю этот человек вообще не интересен. Фу! И как я мог тут находиться? Спасибо, что открыл мне глаза, господин демонолог, теперь я больше не вернусь к нему никогда. Отпустите пожалуйста, я больше не буду!
Помотал головой и швырнул его в пентаграмму, а тот исчез во вспышке инфернального пламени, и на этом представление было окончено.
Разве что мужик всё ещё сидел, весь промокший от пота, и тяжело дышал.
— Ну как? Не веришь в демонов, да? — усмехнулся я и присел рядом.
Он ничего не ответил, и трясущимися руками достал из кармана сигарету. Несколько раз чиркнул зажигалкой, но так и не смог прикурить. Я же разжег над пальцем маленький адский огонек и помог бедолаге. Сейчас это ему нужно.
— Ты так и не ответил, — напомнил ему. — Веришь?
— Верю, — прохрипел боец, — даже дышать стало легче… — он залез в карман и достал пачку документов. А там, под обложкой, были спрятаны несколько купюр и монеты османской империи. Собрав все золотые монеты, он без раздумий протянул их мне. — Спасибо. Это тебе…
Я подкинул в воздухе монетки и посмотрел на бойца.
— Следующие три дня наблюдай за изменениями. Тебе станет легче, я уверен. А в обратном случае можешь прийти ко мне и я верну деньги.
— Даже так? — удивился он.
— Ощущения во время изгнания помнишь? — ухмыльнулся я.
— Помню… Будто в самую душу нагадили и потоптались… — вздрогнул мужчина.
— Ну вот, я испытываю примерно то же самое, но в тройном размере. Как думаешь, приятно мне этим заниматься?
— Нет… — замотал он головой, — но зачем тогда помог?
— Слишком добрый, — пожал я плечами. — Это мне потерпеть пятнадцать минут, а человеку с этими сволочами можно хоть всю жизнь ходить.
