И их надо выполнять, несмотря ни на что, ведь это прописано в них прямым текстом.
Хотя, там есть еще парочка пунктов, которые Леонид не мог не прочитать. Всё же бывают разные ситуации, и если я могу справиться с любой болезнью, то это не всегда происходит мгновенно. А ведь мне нельзя в это время забывать о своей безопасности, и безопасности моего Рода.
Немного поблуждав по длинным коридорам внутри корабля, вскоре мы остановились у защищенной металлической двери, около которой дежурили двое молчаливых и очень мощных бойцов.
Они молча разошлись в стороны и, введя специальный код, открыли дверь, а мы спокойно зашли внутрь.
По пути Леонид не проронил ни слова. Впрочем, я и не пытался расспрашивать его о пациенте. Все равно проще узнать всё при встрече с ним. Но когда я вошел в комнату, вопросы всё же появились.
Комнатка небольшая, но если верить ощущениям, даже в случае массированной бомбардировки тут будет кромешная тишина. Здесь есть отдельная система жизнеобеспечения, десятки артефактов усиливают и без того прочные стены капсулы.
А еще они сдерживают магический фон, что постоянно стремиться вырваться наружу.
По центру комнаты я увидел молодую темноволосую девушку в инвалидном кресле. Довольно симпатичная, на вид лет двадцать пять, ну, может тридцать от силы, но тело болезненно худощавое и бледная кожа, даже практически белая, а сквозь нее просвечивают голубые вены.
Но болезненный вид — это нормально. Особенно, когда у тебя из груди торчат двенадцать обломанных копий.
Каждое из этих копий излучает проклятую силу, причем такой мощи, что ощутить её смог бы даже неодаренный. Ощутить и получить проклятье.
Копья довольно интересные, и их еще только предстоит изучить. Но здесь есть кое-что куда интереснее…
— Она нечасто приходит в сознание. И в последние годы я неделями жду у ее постели, чтобы услышать от нее хоть пару слов, — проговорил Леонид. Видно, насколько тяжело ему видеть свою дочь в подобном состоянии. И как дико для него осознавать, что он бессилен.
Очень знакомое чувство. Я испытал его в тот день, когда лишился всех дорогих мне людей. Мой Орден был уничтожен, а я мог лишь наблюдать за этим, не в силах что-либо исправить. В такие моменты понимаешь, что всемогущим быть невозможно. Всегда останется хоть какая-то слабость.
— А вот это у вас откуда? — указал я на артефакт, закрепленный ровно над сердцем девушки."
"Непростой артефакт. Очень непростой. И стоить такой может даже не целое состояние.
