Благо, взял с собой недавно исцеленных гордых.
Дело в том, что они не самые деликатные телохранители, и очень уж чётко выполняют приказы. Если сказано, что ко мне никто не должен прикоснуться, значит, в метре от меня будет мертвая зона. Разве что пришлось уточнить, что применять оружие по журналистам нежелательно. Но дело в том, что Гордые сами по себе оружие. Так что, спустя несколько секунд, проход в резиденцию был полностью свободен, а несколько не самых понятливых журналистов отправились в ближайший травмпункт.
Прямо при входе меня встретил дворецкий и проводил сразу за трибуну, где меня уже ждал Император.
Всё же прибыл я точно в срок, и церемония награждения уже началась. Передо мной медали успели вручить нескольким Гордым, офицерам других подразделений, и только после этого очередь дошла до меня.
— Граф Булатов отражал нападение персов, — Император повесил мне на грудь награду в виде щита, — участвовал в атаке на Северодвинском фронте, — следующая награда уже изображала из себя меч, — и принимал участие в нескольких секретных операциях.
— еще несколько различных орденов заняли свое место. — Сыграл ключевую роль в захвате бастиона и его защите от контрудара персидской армии, за что награждается орденом мужества! — еще одна медаль, и мне будет тяжело стоять.
Хотя, на самом деле, так даже лучше. Ведь если бы меня каждый раз вызывали на награждения после каждого подвига, пришлось бы потратить куда больше времени. А так, наградили оптом, и снова могу быть свободен. Очень удобно.
Мне выдали еще несколько орденов, после чего церемония награждения, наконец, завершилась.
И началась часть, в которой я должен был дать интервью.
— Расскажите, как вы смогли успеть поучаствовать в войне с Персидским царством и с иномирцами?
— По нашим данным, вы сами вызвались участвовать в сражении с иномирцами. Это так?"
"— Как вы объясните воровство детей? Зачем вы украли три сотни сирот, и что заставило вас пойти на такой шаг? — последний вопрос заставил меня удивиться. Впрочем, не только меня.
Гул голосов тут же стих, и все смотрели то на меня, то на ликующего с виду журналиста, что и задал этот вопрос.
— Чего-чего? — переспросил я.
— Буквально восемь часов назад поступила информация сразу от нескольких уважаемых аристократов. Они подняли вопрос в своих регионах, что вы украли детей из монастыря.
Ага, вот так, значит. Решили сразу не объявлять войну, а похоронить меня в медийном поле. Даже журналиста успели нанять, чтобы он задал мне этот неудобный вопрос.
