Идеальный мир для Лекаря 25

Всюду взрывы, крики, звуки сражения, пальба. Приглушенные хлопки крупнокалиберных снайперских винтовок звучат, не затихая, а ведь каждый выстрел — это минус один противник. И по кому попало они не стреляют. Ведь за расходование дорогостоящих артефактных патронов заведующий складом по голове не погладит. Точнее, погладит, но вполне возможно, что сковородкой или еще каким-нибудь тяжелым предметом.

— Командир! Начинаем движение к пятой точке? — уточнил пулеметчик. — Могу зачистить проход, если надо… Эй! А вы чего ржете? Мы же четвертую захватили, значит, надо продолжать движение! — возмутился он.

— Не обращай внимание. Все в ней будем, в точке этой, — усмехнулся Александр. — Минутная передышка, и продолжаем движение.

Правда, приказ отдохнуть касается только бойцов, но никак не командира. Александр схватился за рацию и стал раздавать многочисленные приказы самым разным подразделениям. Куда-то вызвал голубиную бомбардировку, где-то нужно было начать тактическое отступление, чтобы заманить врага в подготовленную засаду.

Рядом сверкнула вспышка и часть башни разнесло на куски, но цесаревич так и продолжил стоять на своем месте, не обратив на это никакого внимания.

— Гм… А сколько я уже сражаюсь? — вдруг задумался он. Ведь, и правда, сражение идет довольно давно.

Всё началось с нашествия огромной голубиной стаи, которая разнесла на куски крупный отряд иномирцев. С тех пор началось наступление по всему фронту, подрыв укреплений и мостов.

И так, прошло уже около двух суток, и за это время Александр не смог прерваться на отдых хотя бы на час. Все-таки остановка позволит врагу перегруппироваться, а этого допускать не хочется, ни в коем случае."

"Александр только сейчас понял, что стал настоящей машиной, которая способна выполнить любой приказ. И выполнить его, зная, зачем всё это нужно.

Иногда цесаревичу даже кажется, будто бы он стал понимать, о чем говорил тогда Михаил. О том, что такое упоение битвой. Когда ты становишься одним целым со своим оружием и отрядом, и весь мир вокруг в ужасе замирает перед твоей чистой яростью.

— Шесть раненых! Тяжелые! — голос из рации отвлек Александра от мыслей.