Лучше такое не повторять, вот только когда я окажусь перед такой стеной в следующий раз, смогу ли удержаться? Не-а, не смогу…
И это при том, что куда проще было бы выйти и зайти обратно три раза, чем выступать в роли проводника. Точнее полупроводника, ведь большую часть энергии пришлось перенаправлять и впитывать в себя, иначе Мира бы лопнула.
А еще я вспомнил, что такое боль. На минуточку, во время манипуляций я на всякий случай отключил ощущение боли, но всё равно ее почувствовал. И это не та щекотка, когда тебе, например, отрывают ноги.
Нет, эта боль настоящая, сильная, насыщенная, она пронизывает все тело и душу.
На этом я открыл глаза и посмотрел на сидящих рядом Белмора и Клео, а они сразу забыли о своих разговорах и стали радоваться, что эти самые глаза у меня вообще есть. Хотя это для них стало некоторой неожиданностью.
Я же пока не стал ничего говорить и провел быструю диагностику своего тела, заглянул в каждый уголок, оценил состояние каналов и главное — наличие всех органов.
— Фух! — облегченно вздохнул я. — Вроде ничего не испарилось.
— А что-то могло? — удивился Белмор.
— Да были подозрения… А Вика еще детей хочет, потому я и распереживался, — усмехнулся я. — Просто во время моих манипуляций потребовалось срочно заземлиться, вот и решил рискнуть.
— Не хочу знать никаких подробностей, — отрезала Клео. — Я рада, что ты пришел в себя, и на этом откланяюсь. А то там битва в самом разгаре, пойду лучше клинком помашу.
Мы с Белмором остались наедине, он еще некоторое время попивал чай, а я спокойно занимался постепенным восстановлением организма.
От него я узнал, что Мирабель всё это время находится без сознания и лежит в такой же подземной защищенной комнате. Ее тоже решили на всякий случай не трогать и просто убрать подальше от глаз врага. И это хорошо, что она пока не пришла в себя, так и должно быть. Пусть поспит, восстановится немного, чтобы я мог немного заняться собой.
А ведь всё пошло не по плану.
Дело в том, что я планировал влить в нее, как максимум, десятую часть заключенной в пелене энергии. В самом худшем случае процентов двадцать, но это уже было бы слишком много. А в итоге что получилось? Как бы это назвать… Вход стоил рубль, а выход — «звездюлей дадим». И это, если мягко выражаться, так-то я подумал о совсем других словах.
В общем, создать связь оказалось куда проще, чем разорвать ее. И потому пришлось выпить энергию практически до дна.
