Молния, вот отлично подходящее имя, но, к сожалению, больше ассоциирующееся у меня с глазастой машинкой, нежели собакой, а в мире реализующихся желаний надо быть осторожнее с вывертами собственного подсознания. Фары у гончей вряд ли появятся, но не думаю, что даже красной тонировке она будет рада. Ну, раз не Молния, пусть будет Искра. Быстрая, ведущая к взрыву или пожару.
– Назову-ка тебя Искрой! Как тебе такое имя?
Гончая напряглась, наклонила голову набок, прислушиваясь к себе и оценивая новый статус.
Глаза животного мерцали, приобретая непривычную глубину и отблеск разума. Наконец, тяжелая бронированная морда склонилась в глубоком поклоне:
– Спасибо тебе, Жрец, за бесценный дар…
Угу, и эта туда же. Имя для монстров – определенно нечто большее, чем просто набор звуков, колеблющих воздух.
– Не за что, Искра. Буду признателен тебе, если разъяснишь, в чем ценность дара.
При звуках собственного имени гончая на секунду закатила глаза и, не сдержавшись, заурчала от удовольствия.
– Выделяя среди тысяч подобных и награждая уникальной меткой, ты вписываешь меня в картину мира, даруя душу и шанс на перерождение… Имя – вот что ограждает нас от пелены забвения и бескрайнего моря аморфной биомассы, из которой ежесекундно формируются тысячи новых существ, которые через считаные часы снова будут перемолоты жадными до смертей Неумирающими…
М-да, мрачная картина загробного мира живет в умах монстров, отлично теперь понимаю их нежелание умирать.
Интересно, эти мысли были вложены в поведенческие алгоритмы ради улучшения их боевых качеств или скрытые знания всплыли в цифровом сознании самостоятельно? Повернулся к мнущемуся в паре шагов от меня гоблину.
– Арлекин, ты тоже так считаешь?
Вместо ответа тот указал пальцем на несколько крупных дыр в одежде, затем запустил руку в карман, вытащил горсть сиреневых осколков и молча склонил голову.
Не понял, мой бригадир уже успел где-то подорваться, но не исчез, как безликие уборщики, а возродился вновь?
– Бэрримор?
– Хозяин… – Голос замка дрогнул.
