В силу ничего вкладывать не будем, приобрету пока что, в виде костылей, несколько колец с таким нужным мне модификатором.
Теперь о телосложении. С одной стороны – почти полная калька с силы. С другой – чем больше хитов, тем больше шансов выжить в бою. А перекос у меня сильнейший, сто сорок единиц жизни на тридцатом уровне, это три, край, четыре удара. Подумав и зажав в тисках вопящего хомяка, вложил двадцать пять поинтов в телосложение.
Ловкость. Быть мне слоном безалаберным. На данном этапе – самый бесполезный показатель.
Оставим как есть.
Ну и на сладкое: интеллект и дух. Без раздумий кидаем все, что осталось, в соотношении два к одному. Теперь панель персонажа выглядела следующим образом:
Класс: Рыцарь Смерти.
Уровень: 30. Сила 10. Интеллект 139 (мана = 1390). Ловкость 0. Дух 70. Телосложение 39 (хиты = 390).
Гораздо лучше, чем раньше!
На сегодня все. Отбой. Продолжим завтра."
"Следующее утро я тупо провел в постели. Такое вот ощущение выходного дня. Никуда не надо спешить, никаких дел не запланировано, скоро принесут вкусный завтрак, ну чем не санаторий? Ага, вот и хавка, стоило лишь подумать! Звон цепи, скрежет решетки и исходящий ароматом поднос на табуретке у кровати.
Стражник слегка расстроился, узнав, что следующий заказ будет только завтра утром. Совсем военные расслабились, скоро в дверь не пролезут.
Я лишь успел поднять крышку над горшочком ароматного мяса, как нарисовалась гончая с постоянно голодным взглядом.
– Родная, я тебя сейчас разбалую, а кто тебя через неделю кормить-то будет?
– Дай! – прозвучало в голове.
– Ну хамло! – Я невольно восхитился. – Не борзей, учись вежливости!
– Дай! Еда! Голод!
Н-да, ну как с ней быть?
– На, жуй свою пайку! И, между прочим, это вполне мог быть мой ужин. Ты меня на свободу, в знак благодарности, не проводишь? Я тебе целого оленя куплю!
В ответ пришла волна тоски и смутные образы бесконечной равнины, покрытой наплывами застывшей лавы.
– Дом твой, да? Ну, извини, не хотел огорчать воспоминаниями.
Совершенно на автомате, как с домашней собакой, я протянул руку и почесал гончую за ухом. Что произошло, мы осознали одновременно. И я, и гончая замерли, боясь нарушить шаткое равновесие. Затем псина слегка повернула голову, и защитные пластины на загривке с тихим шелестом разошлись, демонстрируя антрацитовую шерсть.
– Почесать еще, да?
Очень осторожно, надеясь, что вижу свою руку не в последний раз, я принялся лохматить жесткий загривок.
