Спустя пару минут активных торгов количество участников начало быстро сокращаться, и в итоге по прошествии ещё одной минуты осталось лишь четыре активных претендента, не считая самого Ворона.
Ставка же достигла тридцати тысяч.
Он взглянул на свой баланс, пополнившийся благодаря помощи друзей. В любое другое время тот мог показаться внушительным, но сейчас парень лишь надеялся, что цена не повысится до безумных шестидесяти тысяч, иначе ему придётся быстро искать способы мгновенного заработка.
Идея продать что-нибудь из своих запасов была первой, пришедшей в голову.
Например, у него было достаточно много интересных зелий, изготовленных ведьмами, а также всяких ингредиентов и ресурсов, но он не хотел прибегать к распродаже. Ведь кто знает, как много времени это займёт?
Также невольно всплыла недавняя сцена о предложенном недавно спарринге, где он так невовремя отказался от денег. Но это было не сожаление, а просто мысль на грани сознания. Возможность эволюции была несравнима с жалкими грошами, которые он мог бы получить в результате боя.
Он даже недолго подумывал об использовании [лжеца], но не стал рисковать, так как мало ли какие средства защиты имели потенциальные жертвы, а также само здание аукциона. Последнее казалось более вероятным, ведь иначе бы нашлось множество желающих воспользоваться какими-нибудь уникальными навыками.
«Ладно, посмотрим, к чему всё в итоге придёт. Может, тут примут долговую расписку или какой-нибудь её аналог?»
Все те, кто пытался бороться вначале, уже сидели с кислыми лицами, так как сумма для большинства из них была из разряда «непомерная».
Но, несмотря на действительно шокирующую цифру, аукцион продолжался, и вот уже осталось два покупателя. В этот момент Ворон решил также принять участие в торгах, но парень оказался не единственным, кто скрывался, и ещё два существа присоединились к финальной схватке.
Все пятеро посмотрели друг друга, оценивая конкурентов, и на лицах каждого присутствовали различные эмоции. Пренебрежение, злость, нетерпение, любопытство и бесстрастность.
Последняя, отражалась на лице Уилла, который помнил о том, чью роль он играет, в то время как в его сознании царило раздражение, ведь ставка уже достигла сорока двух тысяч…
Тишина, прерываемая лишь раздававшимся словно по часам голосом аукциониста, объявлявшим новую ставку, казалась гипнотизирующей. Никто не хотел нарушать создавшееся между ней и ведущим равновесие, но чем выше становилась ставка, тем более напряжённой делалась атмосфера.
