Фаррис. (???) – Колдун. Уровень ???
Здоровье: ???
Тот видимо не обратил на это внимание, погруженный в своё и разбойника, сумасшествие. И когда, наконец, от трупа ни осталось и следа, колдун резко остановился и оглядываясь по сторонам, закрыл глаза и вдохнул воздуха.
– Славный, славный, славный день… Мм, я хорошо прогулялся. – Мальчик открыл глаза и смотрел на ВОРона, который всё ещё пытался восстановить свои прошлые настройки личности.
Давалось это с трудом. Оглядываясь назад, он не совсем понимал, как многое из того, что он творил, вообще могло придти в голову человека? Вся эта жуть, что он делал, стала возможна благодаря игре, или где-то внутри него и правда скрывается что-то такое, от чего у него самого волосы встают дыбом?
– Эй! Ты хорошо отдохнул? Твой смех очень заразен, знаешь ли.
Ты… ты, ты… знаешь, – Фаррис щелкнул пальцами, и от них раздался металлический лязг. Его голос сейчас выдавал в нем совсем не юнца. Не было тех странных перемен настроения и детского поведения.
Он продолжил, как будто вёл диалог с самим собой. – Эй! Смотри на меня. На меня, я сказал!!!
Колдун сорвался на крик, взбешенный тем, что тот не слушает его и, схватив Уилла за волосы, оттянул его голову назад, глядя в его лицо.
– Я отрежу тебе, чертовы уши тварь, и прибью к крысиной башке, чтобы ХОТЬ ОНА смогла ими пользоваться. Сейчас я говорю! Слушай или сдохнешь, как и это ничтожество. Мне. Не нра-авится… – Его лицо исказилось в гримасе ярости.
– Не нравится, когда меня. Не. Слушают! Фу-ух. Эй! Всё. Ха-ха. Я спокоен. Эй! Друг, о чем это я… Ах да, ты знаешь, что значит быть безумным? – Он продолжал держать разбойника за волосы и, посмотрев небо, снова вдохнул полной грудью. – Сумасшествие, что сотрясает основы, заложено в каждом изначально…
Указательный палец его второй руки превратился в тонкий клинок, и мальчик начал вырезать на лбу юноши какие-то знаки.
– Так вот, о сумасшествии.
Я как никто другой знаю о нём. В плену своего мира, мы рабы правил. Кругом лишь безумцы, убеждающие себя, что они нормальные. Словно животные, они не замечают, что изо дня в день сходят с ума. Мой мир, не этот… Эй! Ты слушаешь?! Да, мой мир, закрытый этой чертовой псиной, тоже не отличается от вашего. Я, я чувствовал, эти цепи, что сковывали меня и, избавившись от них, моему взору предстала прекрасная картина. Мир вседозволенности.
