Улица тянулась на несколько сотен метров, и, представляя, как много тут находится жертв, Ворон с трудом сдерживал желание разворотить эти дома до основания, а их владельцев пустить на корм червям.
Лишь понимание того, что таким образом проблема не решится, останавливало парня от бездумного поступка, и, медленно приводя себя в спокойствие, тот последовал за Гиярой.
Идя к первому зданию, Ворон вдруг понял кое-что, остановился и, развернув к себе женщину, поинтересовался:
— Слушай. А тебе не опасно появляться здесь? Если тех, кого мы ищем, поймали, значит, тут есть тот, кто знает о вас.
Лицо спутницы вдруг побледнело, когда та осознала ситуацию, в которой оказалась, поспешив на помощь друзьям. Она упустила из внимания этот факт и сейчас самостоятельно ступила в логово врага.
— Ты прав… Но… Я должна их спасти, пока не стало слишком поздно. — Она сжала кулак и неожиданно спросила: — Знаю, что прошу слишком многого, но если мы вдруг их найдём, ты сможешь заплатить за них?
— Не только за них. — Сузив глаза, Ворон смотрел вдаль.
— Я постараюсь освободить всех, если хватит средств.
«Всё равно я вернусь сюда…» — Уилл готов был потратить золото, но не собирался оставлять его в карманах этих тварей надолго. Как только представится шанс, он заберёт не только свои деньги, но и их головы. Нужно лишь сделать так, чтобы смерти работорговцев не связали с ним.
От дома к дому…
От раба к рабу…"
"Глаза, наполненные безысходностью, и взгляды, полные решимости не сдаваться, даже если жизнь постоянно норовит поставить на колени и сломать.
Улыбающиеся работорговцы радужно встречали новых покупателей и водили по клеткам, в которых томились те, кому не повезло. Кто-то был слаб. Кто-то задолжал большие суммы. У кого-то были враги, имевшие власть и подкупившие кого надо, чтобы конкурент оказался не у дел. А некоторым просто не повезло из-за принадлежности к редкому виду. На таких охотились целеустремленно, и богатые клиенты были готовы много платить за столь ценные экземпляры.
Разные причины, разные судьбы, но в итоге их мир свёлся к похожим друг на друга как капли воды ржавым клеткам.
Дриады, минотавры, наги и даже ксахы. Гордые миролюбивые расы попали в плен человеческой жадности и страдали ради чужой прихоти. Но не только они попались в сети алчных работорговцев. Они продавали всех, даже тех, кто принадлежал к их виду.
За людей здесь просили меньше всего. Двадцать золотых, максимум сто, если ранг и уровень человека довольно высоки.
