А затем его рука опускает ещё одного ребенка к остальным, и, медленно разворачиваясь, хозяин тела поднимается наверх.
«Что за?..»
Рабы? Пленники? Он их пытает или насилует? А может, он их спасает? Непонимание, гнев и безысходность сплелись в единый узел, и как только свет в подвал потух, Уилла вышвырнуло обратно на край пропасти.
— Что… Что это было?
— Тебе нужно решить, кто достоин жизни, а кто нет.
— Но это бессмысленно! Я не знаю всей правды. Это всё равно, что выбирать фрукт. Я не могу знать, гнилой он внутри или нет.
— Ворон злобно дернул цепями, крича в ответ невидимому собеседнику.
— Ты видел, что они делали. У тебя одна минута, чтобы сделать выбор, посланник.
— Минута?! И что будет, когда она закончится?
— Увидишь…
— Чтоб тебя! Здесь вообще есть правильный ответ?
— Вопрос не в том, что правильно, а в том, что необходимо. Без них мир может стать лучше, а может — хуже. Ты не узнаешь, пока не выберешь.
— Это бред! Как я могу судить незнакомых людей?
— Тебе не помешало это, когда ты казнил тех, кто был невиновен.
— Лицо героя соизволило показаться, и её проникновенный голос обрушился на разум разбойника. — Именно твои слова и поступки занесли меч над головой той женщины, чью гибель оплакивал муж. И не она одна стала жертвой твоих убеждений…
— Я… — Ворон проглотил готовые сорваться с языка слова и уставился в землю. — Жизнь моих жителей была важнее жизни врагов. Был шанс избавиться от шпионов, и я им воспользовался.
— Я знаю, но ты поторопился. — Она продолжала говорить, и Уилл понимал, что её слова несут определенный смысл.
К сожалению, он пока не видел его. Зал′Сскара же продолжала погружать иглы сомнений в сознание испытуемого: — Ты осудил их, как считал нужным, и спокойно продолжил жить дальше. Это логично. Я могу понять. И сейчас ты видел жизнь этих двоих. Разве этого не достаточно?
— Я видел лишь то, что показала мне ты. Это твоя точка зрения. Не моя. А-а-а-аргх!
-200!
Болезненный удар в спину заставил Ворона закричать от неожиданности.
— Какого?!
— Это стимул, о котором я говорила ранее. Минута вышла. Теперь каждые пять секунд промедления грозят оборвать твою жизнь. Если ты умрешь, так и не сделав выбор, мы нескоро встретимся вновь. — Лик собеседницы растворился, но голос продолжал громыхать вокруг: — Мне не нужны слабаки, претендующие на мою силу! Жизнь ставит на колени всех, и лишь тот, кто поднялся, достоин уважения. Ты готов драться — я видела это на прошлом испытании.
