Император Пограничья 11

— Не перестарайтесь, а то на следующий же день получим сюрприз…

Я театрально взмахнул рукой, изображая пафосного журналиста:

— «Тирания в Угрюме! Маркграф Платонов устроил допросы с пристрастием честным преподавателям! Людей часами мурыжат и унижают, заставляя доказывать свою благонадёжность!» И дальше три страницы рассуждений о том, как я превращаю острог в тюрьму.

— Здоровая бдительность — не паранойя, — возразил Крылов. — Но я понимаю вашу озабоченность. Буду действовать максимально деликатно. Никаких допросов — только дружеские беседы за чаем.

Если человек чист, он даже не поймёт, что его проверяли.

— Правильный подход, — кивнул я. — Наши враги и так ищут любой повод для критики. Не будем давать им дополнительные козыри.

Когда подошла очередь внедорожника с прицепом, из кабины вышел невысокий худощавый мужчина лет шестидесяти. Седые волосы были собраны в небрежный хвост, борода — неровно подстрижена, словно он делал это сам, без зеркала. Одет он был в потёртый дорожный плащ, из-под которого виднелся потёртый дорожный костюм.

Но глаза — живые, острые, с искорками любопытства — выдавали незаурядный ум.

— Виктор Сазанов, Магистр артефакторики, — представился он, протягивая мне руку. — А вы, полагаю, маркграф Платонов? Наконец-то встретились лично.

Я пожал протянутую руку, чувствуя мозоли от долгой работы с инструментами:

— Рад знакомству, Виктор. Признаться, не ожидал вас увидеть столь быстро.

— А чего тянуть? Решение принято, мосты сожжены. К тому же, — он понизил голос, — ещё трое коллег следуют за мной.

Вон те два автомобиля. Решили, что безопаснее ехать группой.

Первыми из внедорожника выбрались двое молодых людей — подмастерья лет двадцати пяти, нагруженные сумками и свёртками.

— А это мои ученики, — пояснил Сазанов. — Евгений и Пётр. Талантливые ребята, но в Смоленской академии им светила только должность лаборантов — не того сословия.

Я вспомнил нашу заочную связь:

— Виктор, если не ошибаюсь, именно вы приобрели облигации Угрюма на пять тысяч рублей во время первого размещения?

Старик расплылся в улыбке:

— Точно! Знаете, тогда все крутили пальцем у виска — Сазанов совсем спятил, деньги в какую-то деревню вкладывает.

А я прочитал ваш эмиссионный проспект и подумал: парень либо гений, либо безумец. В любом случае — интересно!

— И что склонило чашу весов? — поинтересовался я, пропуская его через ворота.

— Честно? Интуиция. Тридцать лет в академической системе научили чувствовать, где настоящее дело, а где пустышка.