Император Пограничья 11

— Что ты имеешь в виду?

— Это личное, какая-то месть. Подумайте сами — зачем им Святослав? Если бы хотели денег, взяли бы представителя более обеспеченного рода или крупного купца. А выбрали именно моего двоюродного брата. Это удар по мне через семью.

— Но они же назвали сумму выкупа!

— Чтобы заманить меня в ловушку. Даже если заплатим, они убьют и Святослава, и меня.

В трубке повисла тишина. Потом Аркадий Филатович глухо спросил:

— И что ты предлагаешь? Бросить Славу?

— Ни в коем случае. Но действовать нужно не так, как они ожидают.

Единственный выход — ударить первыми там, где не ждут. У нас есть… — я взглянул на часы, — … тринадцать часов до назначенного времени. Нужно найти их раньше, чем они поймут, что мы не играем по их правилам.

— Как? Мы даже не знаем, где они его держат!

— Собеседник назвал Астрахань — значит, не планирует далеко перевозить. Старый соляной причал — похоже, какая-то заброшенная промзона, идеальное место для засады. Скорее всего он где-то там или же у них есть база поблизости.

Так или иначе, я найду Славу.

— Прохор… — голос дяди дрогнул. — Верни мне сына. Пожалуйста.

— Верну, дядя. Обещаю.

Я отключился и посмотрел на фотографию отрезанного пальца. Противник совершил ошибку — он недооценил меня. Я не тот человек, который, покорно склонив голову, ступает в ловушку.

Я отключил магофон и закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Святослав. Снова в заложниках. В третий раз за последний год, и во второй — по моей вине. Сначала Горевский через Кортика послал бандитов заткнуть ему рот — я тогда едва успел, застав кузена связанным, а головорезов с раскалёнными паяльниками у его лица.

Потом Фонд Добродетели — кузен тогда едва не погиб от пыток, спасая себя признаниями. И вот теперь новая напасть.

Быть моим родственником становилось смертельно опасно. Враги быстро поняли — я готов рисковать ради семьи, и это делало близких мне людей мишенями. Но они же не понимали главного — каждая такая попытка только усиливала мою решимость. Нужно преподать урок настолько жестокий и показательный, чтобы даже самые отмороженные подонки дважды подумали, прежде чем тронуть кого-то из моих близких.

Чтобы при одной мысли о похищении близких Платонова у них начиналась медвежья болезнь и заикание.

Время поджимало, и нужно было действовать быстро и решительно.

Я набрал номер Коршунова.

— Родион, срочно ко мне в кабинет. И захвати твою особую скрижаль.

— Так точно. Пять минут — и буду как штык.

Я встал и подошёл к окну, глядя на вечерний Угрюм.