Император Пограничья 11

Когда ткань вокруг головы окончательно истлела, Полина судорожно вдохнула воздух.

Теперь Тимур переключился на стропы, которые обмотались вокруг рук и торса графини. Нож мелькал в его руках, аккуратно перерезая только те тросы, что сковывали движения, но не трогая свободные концы, идущие к подвесной системе.

— Держись за меня! — крикнул он и, обхватив Полину одной рукой, второй нащупал красную подушку отцепки на её груди. Резким движением выдернул её с липучки.

Стальные тросики мгновенно освободили замковые кольца — маленькое выскочило из среднего, среднее из большого.

Остатки основного купола со стропами отлетели в сторону, кувыркаясь в потоках воздуха. Полина оказалась свободна, падая только с запасным парашютом в ранце.

— Запаску! Дёргай кольцо запаски! — крикнул Тимур, помогая ей нащупать рукоятку.

Полина судорожно дёрнула за кольцо. Запасной парашют вырвался из ранца и начал разворачиваться, раскрывшись идеально. Тимур оттолкнулся от девушки и через секунду выдернул кольцо собственного резервного купола, который распахнулся белым цветком.

Оба начали плавное снижение.

Через полминуты я приземлился на раскалённый песок, сбросил парашют и огляделся. Вокруг простиралась пустыня — барханы, солончаки, редкие кусты саксаула. Солнце едва-едва вылезло самым краешком над горизонтом, обещая адскую жару. До крепости Алтынкала оставалось ещё прилично прогуляться. Мы намеренно спрыгнули в стороне от неё, чтобы нас не заметили.

Едва ноги Полины оказались на твёрдой почве, девушка рухнула на колени.

Всё тело билось в треморе, зубы стучали, несмотря на жару. Она вцепилась в подбежавшего Тимура мёртвой хваткой, не в силах разжать пальцы.

— Я… я ч-чуть не… — заикалась графиня, глаза расширены от ужаса.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — спокойно произнёс Черкасский, придерживая её за плечи.

Василиса опустилась рядом на колени, обняла подругу:

— Полина, дыши. Глубокий вдох, задержи, выдох. Давай вместе.

Ярослав протянул графине армейскую фляжку:

— Глотни для храбрости, красавица. Чистый самогон.

Я бросил на бойца неодобрительный взгляд. Алкоголь на задании — грубейшее нарушение. Потом обязательно проведу с ним воспитательную беседу. Но сейчас… сейчас это было кстати.

Полина сделала большой глоток, закашлялась, но цвет начал возвращаться на её лицо. Дрожь постепенно утихала. Самогон ударил в голову мгновенно — на пустой желудок да после такого стресса. Графиня моргнула, взгляд стал чуть расфокусированным.

— Спасибо, — выдохнула она, глядя на меня.