Император Пограничья 11

Северную башню переоборудовали под тюрьму для особо важных пленников.

— Святослав там? — перебил я.

— Да, видела его через решётку в двери. На третьем ярусе башни. Избит, но жив. Переговорить не удалось — четверо охранников у камеры, все с автоматами. Подойти ближе означало бы раскрыть себя.

— Оружие? — спросил Тимур.

— Четыре пулемётных гнезда на восточной стене, прикрывают дорогу. Полдесятка гранатомётов видела. Снайперские позиции по периметру. И… — она помедлила, — в центральном дворе стоит что-то под брезентом.

— Магическая защита? — поинтересовалась Василиса.

— Стандартные охранные чары на воротах и… — тенебромантка не договорила, поскольку над нашими головами вновь зазвучала размеренная речь.

— Рустам, ты веришь в судьбу?

— Твою мать, Ахмед, семь утра же. Рано для экзистенциальной херни.

— Нет, серьёзно. Вот смотри — вчера тот контрабандист. Опоздал на пять минут к грузовику, решил догнать пешком, срезав путь, а в результате ему башку снесло при взрыве.

— Его башку снесло, потому что ты в неё выстрелил.

— После взрыва выстрелил. Добивал. Но суть не в этом. Суть в том, что он мог бы отлить на минуту раньше или позже. И тогда бы сидел сейчас в грузовике и ехал в Актау. А так — лежит в песке без головы.

— И я думаю — может, у каждого из нас есть своё время? Типа, билет с датой. Только мы его не видим.

— Знаешь, что я думаю? Что тебе стоит завязать.

— Да не курил я ничего.

— Армянин в Ереване. Июль девяносто второго. А что?

— Как младенец. Устал, наверное.

— Вот! А я не спал три дня. Всё думал — а что если у него были дети? Жена? Собака там, рыбки, не знаю… А потом понял — это неважно. Потому что если его время пришло, то хоть я, хоть инфаркт, хоть метеорит — результат один.

— Удобная философия для наёмника.

— А ты думаешь, почему я её и придумал? Терапия стоит дорого, брат. Дешевле самому себе мозги вправить.

— Кстати, о терапии. Волкодав вчера сказал, что в этом месяце премию урежут на тридцать процентов.

— Что? Да он охренел! Мы тут жопу ради него рвём в пустыне, а он…

— Вот тебе и судьба. Минуту назад философствовал, а услышал про деньги — и вся дзен-херня испарилась.

— Дзен — это когда денег достаточно. А когда их режут — это уже стресс. Совершенно разные состояния сознания.

— Состояния сознания… Ты точно вчера ничего не принимал?

— Клянусь мамой.