Император Пограничья 11

Может, у того казаха просто билет был с датой?

— Может, у нас тоже были билеты на сегодня, но кто-то там наверху проспал и забыл нас прибрать?

— Или… — Ахмед прищурился, — мы уже мертвы, и это чистилище. Бесконечная дорога через пустыню, где два грешника обсуждают смысл жизни.

— В чистилище вода в фляге не кончается.

Рустам покосился на флягу, которую Ахмед подобрал в развалинах.

— Этой ещё на километров десять хватит. Потом либо найдём колодец, либо…

— Либо выяснится, что наши билеты всё-таки на сегодня.

— Знаешь что? — выдохнул Рустам.

— Если доберёмся до Актау, я завязываю.

— Абсолютно. Открою ларёк с шаурмой. Или автомастерскую.

— Шаурма — это тоже убийство. Только медленное.

— Зато легальное. И пенсия будет.

— Ты, Рустам, неисправимый оптимист. Думаешь дожить до пенсии после такой жизни?

— А почему нет? Вон, сегодня уже два раза не помер.

Они шли дальше по раскалённой дороге. Впереди дрожал мираж — то ли озеро, то ли просто издёвка пустыни. Ахмед прищурился.

— Это машина или мне мерещится?

— Если мерещится, то нам обоим.

Вдалеке действительно показалось пылевое облако.

— Голосуем? — предложил Рустам.

— Думаешь, подберут? — спросил Ахмед.

— Двух мужиков с винтовками в пустыне? Конечно, подберут. Вопрос только — довезут или придётся стрелять?

— А что у нас есть для оплаты? Деньги остались под завалами, оружие погнуто…

— Есть отличная история про то, как крепость Волкодава взлетела на воздух. Водители любят истории.

— Неважно. Главное — интересно рассказать.

Машина приближалась, старая, вся в пыли и вмятинах.

Грузовик начал тормозить.

Родовое имение Яковлевых располагалось в двадцати километрах от Мурманска, среди заснеженных холмов Кольского полуострова. Трёхэтажный особняк из тёмного камня возвышался над окрестностями, словно средневековый замок, перенесённый в современность. В бильярдной комнате на втором этаже горел камин, отбрасывая тёплые блики на полированное дерево панелей и зелёное сукно стола.

Мартын Потапович Яковлев склонился над бильярдным столом.

Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, открывали высокий лоб с глубокими морщинами — следами десятилетий стратегических расчётов и жёстких решений. Узкое лицо с впалыми щеками и острым подбородком напоминало хищную птицу. Серые глаза под густыми бровями оценивали расположение шаров с холодной точностью ювелира, рассматривающего алмазы. Несмотря на семьдесят с лишним лет, патриарх держался прямо, а его сухощавые пальцы с выступающими венами крепко сжимали кий.