Император Пограничья 1

Я же устроился на кровати, наблюдая за трапезой и размышляя о превратностях судьбы. Раз уж эта птица прибилась ко мне и обладает магическим даром, стоит попытаться сделать её своим союзником. В конце концов, ворон — символ моего нового рода, его изображение красовалось на нашем гербе ещё в ту пору, когда Платоновы чего-то стоили. Быть может, это и вправду знак?

Тем более, такой помощник будет незаменим в разведке. Тут он свои способности продемонстрировал сполна.

Расправившись с угощением, Скальд решительно подскочил ближе, требовательно уставившись мне в глаза.

Усмехнувшись, я снова призвал магию, позволяя энергии течь тонкой струйкой к птице, капля за каплей. Ворон замер, подавшись вперёд. Его глаза-бусины будто замерцали изнутри синеватым светом, когда моя сила коснулась его ауры. В этот момент та самая эфемерная нить, что позволила мне ранее разделить его зрение, вспыхнула ярче, окрепла, превратившись в прочную связь.

Птица расправила крылья и испустила торжествующий крик. Теперь я чувствовал его присутствие постоянно — словно слабое тепло где-то на краю сознания. Что ж, кажется, у меня только что появился весьма необычный союзник.

Скальд, будто в подтверждение моих мыслей, горделиво прошествовал по столу и склонил голову, признавая мой авторитет. Теперь это действительно выглядело как самый настоящий поклон.

Итак, в моей дружине теперь есть один неотёсанный браконьер и один жадный до энергии ворон.

* * *Савелий сидел за столом в своей избе, мрачно глядя в одну точку. Утро выдалось на редкость паршивым, и причиной тому был не только внезапный снегопад, засыпавший деревню по самые крыши. Нет, главным источником скверного настроения старосты стали вести, принесённые с рассветом.

Во-первых, выяснилось, что неугомонный Борис сводил-таки боярина в лес. Вот ведь удумал, паршивец! Это ж сколько наглости нужно, чтобы взять и переметнуться на сторону чужака, плюнув на решение старосты, который годами радел о благе деревни?.

Ну, я ему это ещё припомню!..

Придётся теперь учитывать, что один из лучших охотников связался с этим столичным хлыщом.

Но и это было полбеды. Куда хуже оказались новости о самом Прохоре. Мало того, что живым вернулся, мерзавец, так ещё и с богатой добычей. Пошептались уже по деревне, дескать, набрал воевода кучу всяких Реликтов да Эссенции — самых, что ни на есть, ценных.