Император Пограничья 1

В его голосе звучала непоколебимая решимость. Я невольно проникся уважением к этому человеку. Даже на краю гибели сына он не падал духом и искал выход. Такой человек не сдастся, пока не исчерпает все возможности. Полезное качество для потенциального союзника.

— Не переживай. Видит Всеотец, я справлюсь. Переиграю судьбу и плетущих интриги царедворцев. В конце концов, я привык ломать хребты тем, кто встанет на моём пути. И этот раз не станет исключением.

Мой голос лязгнул сталью, и ошарашенный старик подался назад, но явно списал всё на последствия неудавшейся казни.

А я впредь дал себе зарок высказываться осторожнее. Сталкиваясь с непонятным, люди становятся агрессивными, а моё возрождение рядовым событием не назовёшь. Я рискую нажить себе врагов раньше, чем набраться сил для победы над ними.

— Ах да, твой телефон, — он протянул мне металлическую пластинку в ладонь длинной, покрытую кристаллом. — Будем поддерживать связь.

Изучать артефакт было некогда, но в нём отчётливо ощущалась магическая энергия.

Собеседник поднялся и в последний раз сжал моё плечо:

— Я верю в тебя, сын. Ты справишься. А я пока поднимусь на ноги всех своих друзей — авось и выгорит дельце. Ну, с богом!

Он крепко обнял меня на прощание и вышел.

* * *Лидия Белозёрова в ярости металась по гостиной своего особняка. Мысли о казни, обернувшейся позорным фарсом, жгли огнём, не давая покоя.

Да как он посмел? Как посмел ускользнуть от заслуженной кары⁈

Госпожа Белозёрова, урождённая графиня Оболенская, не привыкла к подобной дерзости.

Унизил её семью, опозорил древнюю кровь. Мало того, что охмурил дочь, Полиньку-дуреху, втоптал в грязь родовую честь Белозёровых — так ещё и жизнь сберёг, гадёныш!

Всё из-за жадности этих скупердяев-палачей.

Поскупились на аркалиевые оковы, олухи! Упустили пробуждение силы висельника.

Лидия едва не шипели, комкая в пальцах кружевной платок.

О, её отточенное магическое чутье засекло этот мимолётный всплеск, когда лопнула петля на шее негодяя! А чёртовы дуболомы стражники не заметили.

Перед глазами стояла картинка того, как подлеца увозили прочь, обрубая последнюю надежду на правосудие.

Лидия заметалась быстрее, гневно стуча каблуками по паркету. В душе всё клокотало от ярости пополам с унижением."

"Вспомнилась ненавистная ухмылочка Платонова, его наглый взгляд прямо с эшафота.