Император Пограничья 1

Я резко обернулся, намереваясь осадить обладателя слишком длинного языка, но тут вмешалась графиня.

— Господа, прошу вести себя учтиво в нашем доме, — произнесла она твёрдо. — Давайте насладимся вечером в мире и согласии.

Мой взгляд упёрся в наглеца, запоминая его черты. Напомаженный пижон с прилизанными тёмными волосами, одетый в щегольской костюм-тройку с искусной вышивкой серебряной нитью по отворотам. На лице тонкие бакенбарды и орлиный нос.

Слуги как раз разнесли шампанское и закуски, отвлекая гостей.

Вскоре нас пригласили к столу, где дымился ароматный суп. Я с удовольствием принялся за еду, наслаждаясь нежным вкусом и тонкими специями. Мясной бульон таял во рту, а волокна птицы было настолько мягким, что растворялись на языке. После готовки Василисы — настоящее чудо.

Краем глаза я заметил князя Оболенского. Он держался с истинно королевским достоинством, и по почтительным взглядам окружающих было понятно, что это самый высокий гость на вечере.

Едва со стола убрали опустевшие тарелки, я направился в бильярдную.

У дверей стоял телохранитель, внимательно изучивший меня, прежде чем впустить внутрь.

Там, у камина, меня уже ждал князь с бокалом коньяка в руке. Высокий, крепко сложенный мужчина лет сорока пяти, с проседью в густых тёмных волосах и аккуратно подстриженной бородой. Его властное лицо с крупными чертами выдавало волевой характер, а умные карие глаза излучали спокойную уверенность человека, привыкшего повелевать.

— А, Прохор Игнатьевич! — воскликнул он, приветливо улыбаясь.

— Рад, что вы приняли моё приглашение. Признаться, ваша история меня заинтриговала. Я навёл справки — весьма драматичный случай. Хоть сейчас кино снимай…

— Вы про мою неудавшуюся казнь, ваше сиятельство? — усмехнулся я.

— И про неё тоже. Занятно вышло — петля лопнула… Прямо чудо какое-то, не находите?

— Видимо, не судьба мне было умереть в тот день.

— Скажите, сударь, тот знаменитый меч из Сумеречной Стали действительно ваших рук дело? — полюбопытствовал князь.

— Чистая правда, ваша светлость, — подтвердил я.

— И где же вы обучились такому мастерству? Насколько мне известно, прежде за вами не замечали подобных Талантов.

Я многозначительно улыбнулся.

— Скажем так, я почти умер. Это меняет многое.

— Близость к смерти ничего не меняет, — возразил Оболенский. — А вот сама смерть — меняет всё.

— Возможно.

— Как вам наш город? Пришёлся ли по душе?

— Знаете, — я с улыбкой покачал бокалом, — у вас тут забавные порядки.