Император Пограничья 1

Его пальцы засветились голубоватым светом, и над площадкой начал формироваться прозрачный купол из чистой энергии, призванный защитить зрителей от шальных заклинаний. — Дуэль объявляется открытой!

Осокин, даже не прибегая к вербальным или соматическим компонентам, обрушил на меня шквал дистанционных атак стихий воды и льда. Среди собравшихся послышались восхищённые шепотки — для Подмастерья подобное владение магией было редким достижением.

Кто-то из дам негромко ахнул:

— Какая техника! Ни единого жеста!

В ту же секунду я невозмутимо активировал Воздушный шаг, позволивший активно уклоняться от магии противника.

По рядам зрителей прокатился изумлённый шёпот. Все прекрасно знали, что я всего лишь Пробуждённый, но сотворил чары также без единой отмашки или слова, словно маг гораздо более высокого ранга. И если для Подмастерья подобное считалось потрясающим результатом, то для Пробуждённого — невозможным.

Кто-то восхищённо цокнул языком, кто-то недоверчиво качал головой.

Тем временем оппонент обрушил на меня целый шквал ледяных копий. Они со свистом рассекали воздух, сверкая в свете фонарей и оставляя за собой морозные шлейфы. Каждое копьё было длиной с мою руку и тупым, как полено. Бретёр действительно не пытался меня убить, лишь растоптать мою репутацию.

Я видел, как чужие снаряды проносятся в какой-то ладони от моего тела, заставляя меня ощутить исходящий от них холод даже сквозь одежду.

Однако я был готов. Тренировки не прошли даром — тело уже не казалось столь закостенелым и действовало на инстинктах, почти без участия разума. Вновь я плавно шагнул в сторону, позволяя смертоносным снарядам миновать меня. Краем глаза я заметил, как они врезаются в защитный купол, осыпаясь сверкающей ледяной крошкой.

Не успел я перевести дух, как Лев снова атаковал. На этот раз он метнул в меня целую волну замораживающей энергии. Она стелилась по земле, покрывая каменные плиты хрустящей изморозью.

Но я уже двигался, скользя прочь от неумолимо надвигающейся волны. Воздушный шаг превратил меня в неуловимый вихрь, танцующий меж атак Осокина. Для репортёров я, должно быть, казался размытым силуэтом, окутанным голубоватым сиянием и оставляющим за собой шлейф искр.

Каждое движение отдавалось лёгкостью и невесомостью.