Император Пограничья 1

Либо сейчас волю свою отстоим, либо потом детям в глаза стыдно глядеть будет.

— Дело говоришь…

— Верно!

— Ну что, братцы, как порешаем? — Савелий поочерёдно оглядел мрачных мужиков, сидящих вокруг стола.

— Дело нехитрое, — прищурился Митяй, перекидывая в зубах соломинку. — Как стемнеет, там и подойдём. Трое держат, один душит. Быстро и тихо.

— Лучше глотку вскрыть, — возразил староста. — Чтоб не успел смагичить.

— Верно мыслишь, — кивнул Фрол, разминая широкие плечи. — Прирежем хлопца, и всё.

— А слуга его? — подал голос Архип. — Да и девка эта странная?

— А вы тихо сработайте, — отмахнулся Савелий, — чтоб никто и не почуял. Ну а коли сами помешают, им же хуже…

— А ты что же? — прищурился Митяй.

Староста вместо ответа махнул искалеченной рукой.

— Н-да, и верно. Только мешаться будешь.

— Был воевода, да весь вышел, — оскалившись, подвёл итоги Борис.

Мужики переглянулись, ухмыльнулись по-волчьи. План казался простым и надёжным.

Но у них было плохо с математикой.

* * *Я осматривал тёмный двухэтажный дом, служивший обиталищем прежнему воеводе. Хорошо, что среди сложенных в дорогу запасов нашлись свечи, а затем и очаг с камином. По всему было видно, что с момента безвременной кончины моего предшественника здесь никто не убирался. Толстый слой пыли покрывал полы и мебель, по углам висела паутина, а на каждой поверхности скопилась грязь.

Захар охал и причитал, разводя руками:

— Негоже вам, барин, в таком месте жить! Совсем уж запустение, срам один.

С этими словами он подхватил скрюченную метлу и принялся сметать пыль.

Василиса с брезгливой миной наблюдала за его трудами, пока я не кашлянул:

— Что же вы стоите, барышня? Захар уже немолод, а дел тут невпроворот. Помогите старику прибраться.

— Что⁈ — она аж задохнулась от возмущения.

— Вы же простая девушка, а не какая-нибудь неженка-аристократка, верно? — невинно уточнил я. — Вот и славно. Тряпка вон в углу, начните с полов.

Ольховская открыла рот, закрыла, снова открыла. На её лице отразилась целая буря эмоций — от ярости до отчаяния. Однако деваться было некуда — сама же убеждала всех в своём простом происхождении.

— Конечно… — процедила она сквозь зубы, — какая ж я… аристократка.