Император Пограничья 2

Он рассказывал о сыне… как там его… Прохор! — Альбинони просиял, щёлкнув пальцами. — Невероятное совпадение, не правда ли?

Глава 14

Я с удивлением посмотрел на итальянца.

— Игнатий Платонов в тюрьме?

Доктор, заметив мой сосредоточенный взгляд, нервно поправил воротник.

— Madonna mia! Я думал, вы в курсе семейных дел, — Альбинони пожал плечами. — Не хотел быть вестником печальных новостей.

Я жестом предложил ему сесть. Необходима была полная информация, а торопливые вопросы только спугнут собеседника.

— Вы меня не расстроили, доктор, просто удивили.

Расскажите всё, что знаете. Когда это произошло? Почему он оказался в долговой тюрьме?

Альбинони опустился на стул, поглаживая свою бородку.

— Несколько недель до моего освобождения мы делили соседние камеры в Сергиевом Посаде, — итальянец говорил осторожно, подбирая слова. — Он был… как это по-русски… благородный человек. Сразу видно, аристократ до мозга костей. Очень воспитанный, даже среди заключённых сохранял достоинство.

— Почему именно в Сергиевом Посаде? — нахмурился я.

— Мы же из Владимира…

— Этого я не знаю, — пожал плечами собеседник, — но он много говорил о вас, о своём сыне.

— Что именно он говорил? — я опустился на скамью напротив итальянца.

— Ай-яй-яй… — Альбинони театрально всплеснул руками. — Он рассказывал о своём непутёвом сыне-гуляке, который влюблялся в девушек из знатных семей и постоянно попадал в неприятности. Он говорил: «Mio figlio, мой сын — талантливый мальчик, но все свои таланты тратит на глупости».

Я не мог не усмехнуться. Это правда. У настоящего Прохора была весьма «насыщенная» жизнь до моего прибытия в его тело.

— А о долгах что-нибудь говорил? Почему он оказался в тюрьме?

Доктор вздохнул и покачал головой.

— Говорил слегка туманно, да. Будто бы у вас были какие-то проблемы с властью.

Да уж, проблемы… Участие в кружке вольнодумцев, что местный правитель трактовал, как мятеж.

— И после этого случая от него все отвернулись. Друзья, партнёры… poof! — он изобразил исчезновение руками.

— Он потратил почти всё своё состояние на взятки и адвокатов, чтобы спасти вас от виселицы. Влез в долги, заложил имение. Когда деньги закончились… — доктор развёл руками.

Я задумчиво кивнул, анализируя ситуацию. Достойный поступок — отец сделал всё возможное, чтобы спасти отпрыска. Хоть я и не был тем самым спасённым сыном, но такое самопожертвование вызывало уважение. Пожалуй, в этом мы с Игнатием были похожи — я тоже сделал бы всё для защиты своей семьи.