Нужен человек с опытом торговли, но при этом порядочный, — я задумчиво постучал пальцами по прилавку. — Возможно, кто-то из новых переселенцев. Будем искать.
Публикации Листьева, Веденеевой и Самойловой произвели эффект разорвавшейся бомбы. В Пульсе обсуждали Угрюмиху, аристократки всех возрастов обменивались мнениями о «таинственном воеводе», а простолюдины восхищались возможностями нового острога. Потоки желающих переселиться немедленно увеличились в несколько раз.
Связавшись со Святославом, я узнал, что боярин Елецкий, глава «Фонда Добродетели», просто в ярости от провала своей информационной атаки.
По словам моего кузена, Елецкий устроил истерику в своём кабинете, даже разбил антикварную вазу о стену. Воспроизведение позитивного образа Угрюма в медиа грозило обрушить всю схему эксплуатации должников в его «лечебных усадьбах».
— Он что-то планирует, — предупредил Святослав через магофон. — Будь осторожен.
Следующий удар со стороны врага не заставил себя долго ждать.
На следующее утро у нашего представительства собралась толпа.
Половина из них — потенциальные переселенцы, желающие попасть в Угрюм. Но среди них затесалась и другая группа — около пятнадцати человек с самодельными плакатами: «Нет рабовладению в Пограничье!», «Платонов — обманщик!», «Не верьте продажным блогерам!»
Федот, дежуривший у входа, вошёл в кабинет с обеспокоенным лицом:
— Прохор Игнатьевич, там люди шумят. Говорят гадости про Угрюм. Может, разогнать их? Парочке отвешаю тумаков, и остальные разбегутся…
Гаврила, стоявший у окна, обернулся:
— Я могу позвать Михаила и Евсея.
Вчетвером мы быстро наведём порядок.
Я подошёл к окну и внимательно рассмотрел пикетчиков. Они держались неуверенно, выкрикивали лозунги без энтузиазма, а выражения лиц не соответствовали гневным словам. В стороне, на противоположной стороне улицы, я заметил нескольких человек с магофонами, готовых заснять любое насилие. План противника был весьма прозрачен, спровоцировать нас на необдуманные действия, заснять и замарать нашу репутацию, вновь качнув чашу весов публичного мнения в обратную сторону.
— Не трогайте их, — ухмыльнувшись, сказал я. — Смотрите, как они одеты. Поношенная одежда, обувь видавшая виды. Им заплатили за эту акцию. Они не противники, а просто наёмники без идеологии.
— Но они мешают людям подходить к представительству, — возразил Гаврила.
— Сейчас мы это исправим, — улыбнулся я. — Но не силой. Анна Павловна! — позвал я секретаршу.
