Степан превзошёл себя — помимо обещанных двух торговцев, с помощью различных налоговых и иных льгот ему удалось привлечь ещё троих. Теперь в торговом квартале Угрюма открывались лавки, предлагавшие товары, которые раньше можно было найти только в крупных городах.
Лавка «Восточные пряности» особенно привлекала внимание. Её владелец, смуглый немолодой мужчина с аккуратно подстриженной бородкой по имени Ираклий, выставил у входа корзины с диковинными специями, наполнявшими воздух экзотическими ароматами. Рядом готовилась к открытию галантерейная лавка, где уже развешивали на стенах отрезы ярких тканей.
— Боярышня! — окликнул её Захар, спешащий по улице с какими-то свитками подмышкой. — Вы не видели Игнатия Михалыча? Прибыли ремесленники из Рязани!
— Он должен быть у строящейся больницы, — ответила она. — Альбинони опять требовал его вмешательства.
Захар поблагодарил и поспешил дальше, а Василиса с улыбкой посмотрела ему вслед. Старый слуга гордился каждым привлечённым им ремесленником, словно лично их выпестовал.
Гончар с подмастерьями уже обустроил мастерскую и начал производство первой партии посуды. Кожевник с семьёй тоже не терял времени — из его мастерской уже вышла первая сумка. А столяр-краснодеревщик, которого Захар называл не иначе как «сокровище», создавал мебель такого качества, что даже аристократы не постыдились бы поставить её в своих домах.
Подходя к больнице, Голицына услышала знакомый голос итальянского доктора, эмоционально что-то объяснявшего строителям. Альбинони размахивал руками, требуя особой планировки операционной и системы вентиляции.
Его акцент становился сильнее, когда он волновался, а волновался он почти всегда.
Однако результат стоил этих страданий — больница Угрюма обещала стать одной из лучших за пределами крупных городов. С появлением целителя Георгия Светова медицинская служба острога значительно усилилась.
Геомантка изменила направление и пошла к северной окраине, где на опушке леса работали лесорубы. Часть из них недавно перебросили на заготовку древесины для строительства шахты.
Василиса вспомнила недавний разговор с Игнатием и Прохором о добыче Сумеречной стали.
Сейчас работа шла полным ходом — десять крепких мужчин валили деревья, обрубали ветви и распиливали стволы на брёвна нужной длины. Дальше ими должен был заняться Тимур, чтобы убрать лишнюю влагу. Лес звенел от стука топоров и скрежета пил. Этот звук странным образом успокаивал Василису — он означал, что планы воплощаются в жизнь.
