Таким образом, мы и наказание осуществим, и выгоду извлечём.
Я слушал, не скрывая удовлетворения. Родион мыслил именно так, как нужно — последовательно, многослойно, с пониманием человеческой психологии.
— Отличный план, — я достал из кармана кошель и отсчитал двести пятьдесят золотых рублей. — Вот стартовый капитал на операцию и твоя первая зарплата. Действуй.
Собеседник принял деньги с кивком благодарности. Затем его лицо стало серьёзным:
— Боярин, раз уж мы теперь работаем вместе, должен сказать прямо… У меня есть личные счёты с тремя людьми.
И я хотел бы, чтобы однажды их настигла кара.
— Кто они? — спросил я, внимательно глядя на своего нового главу разведки.
— Генерал Карагин, который сделал меня козлом отпущения и уволил со службы, — Родион загнул первый палец. — Владимирский агент Рубцов, по чьей милости я остался без ноги, — он загнул второй. — И Афанасий Уваров, который испортил мою репутацию и репутацию Джованни Альбинони, — третий палец присоединился к остальным.
Я улыбнулся. Личная мотивация — мощный двигатель, и я не видел причины отказывать Коршунову в восстановлении справедливости.
— Ничего не имею против, — ответил я. — Особенно касательно Уваровых. Они были следующими в моём списке после Большелапоффа. Пока собирай информацию по всем трём направлениям — их время обязательно придёт.
Коршунов выпрямился, и я заметил, что впервые за всё время нашего общения он по-настоящему улыбнулся — не сухой усмешкой, а широкой, почти мальчишеской улыбкой.
— Тогда я приступаю к работе немедленно, — он встал, отвесив короткий поклон. — Первый отчёт получите на днях. Запишите мой номер.
Я тоже поднялся, чувствуя, что пора возвращаться. День обещал быть длинным, а ночь выдалась насыщенной. Стоило отдохнуть.
— Не подведи меня, Родион, — я протянул руку.
— Даже если бы захотел — не смогу, — он крепко пожал её, кивнув на еле заметный шрам на пальце — след нашей клятвы. — Ядрёна-матрёна, это будет интересная работка!
* * *"
"Василиса прищурилась, глядя на залитый солнцем двор за школой.
Стояло ясное апрельское утро, воздух наполнялся ароматами пробуждающейся природы. Она опустила тяжёлую стопку тетрадей на подоконник и с любопытством наблюдала за необычной картиной: Силантий, опираясь на резную трость из морёного дуба, объяснял группе детей, как правильно держать лук.
— Не зажимайте рукоять, словно душите куропатку, — доносился до неё его низкий голос.
