Император Пограничья 6

При захвате центральной площади они столкнулись с рыжебородым командиром противника, высокий воротник кафтана которого защитил его от иглы в шею. Федоту пришлось применить удушающий хват, чтобы обездвижить противника, после чего его усыпили смоченной в «жидкости Зарецкого» тряпкой.

Гаврила участвовал в захвате самого старосты. Кузьма Семёнович спал в своём доме, когда трое бойцов бесшумно проникли внутрь. Они даже не стали тратить усыпляющее средство — просто приставили к его горлу нож, не давая закричать.

Пусть он лично и не выступил против Угрюма, но боярин Платонов приказал доставить хитроумного старосту вместе с остальными, чтобы устроить ему своего рода «очную ставку»."

"А после произошедшего никто уговаривать Кузьму Семёновича, чтобы он поехал добром, понятное дело не стали. К чему время тратить?

К рассвету операция была завершена. Двадцать два пленных, включая старосту, были погружены на телеги для транспортировки в Угрюм.

Во время обратной дороги Гаврила наблюдал за старостой. Кузьма Семёнович выглядел как человек, который мечтает оказаться где угодно, только не в повозке, направляющейся в Угрюм.

Ещё до рассвета обоз с пленными достиг ворот острога. Гаврила ощутил гордость за успешно выполненное задание. Несмотря на все сложности, им удалось провести операцию без единой жертвы и добыть ценную информацию, которая поможет господину в его планах.

* * *Я стоял у ворот Угрюма, наблюдая, как отряд Федота въезжает в острог с пленными. Беглый осмотр подтвердил, что операция прошла успешно — никаких потерь с нашей стороны, несколько десятков захваченных солдат этого загадочного воеводы Ракитина, включая самого старосту Кузьму Семёновича, который сидел в телеге с понурым видом. Именно то, что мне требовалось — информаторы, которые прольют свет на происходящее.

— Отличная работа, — кивнул я Федоту. — Разместите пленных в северном сарае под охраной. Допрос начнём через…

Не успел я завершить мысль, как магофон в моём кармане разразился пронзительной трелью. Я достал артефакт и ответил.

— Слушаю, — проговорил я, ожидая отчёта от Коршунова.

— Ах ты сукин сын! — засмеялся в трубку звонкий молодой голос.