Император Пограничья 7

Однако сейчас вся его власть и влияние не могли помочь — перед лицом смерти он оставался просто мужем и отцом, переживающим семейную трагедию.

Увидев заплаканную дочь, он быстро подошёл и опустился на колени рядом с ней, обнимая обеих — умирающую жену и рыдающую дочь.

— Я здесь, — прошептал он, и его голос дрогнул.

Княгиня слабо улыбнулась, глядя на мужа.

— Дима… береги её. Она особенная…

— Знаю, — князь поцеловал жену в лоб. — Я позабочусь о ней. Обещаю.

— Не пытайся сделать из неё придворную куклу, — с усилием продолжила княгиня.

— Дай ей быть собой. Земля — это её стихия, её сила…

— Мама! — Василиса прижалась к материнской груди. — Не говори так, будто прощаешься!

Женщина повернулась к дочери в последний раз, её глаза уже начали стекленеть.

— Помни, Лиса моя маленькая, — она использовала детское прозвище, — камни вечны. А мы… мы живём в их памяти. Я всегда буду с тобой — в каждом камешке, который ты коснёшься своим даром.

Она попыталась улыбнуться:

— Люблю вас… обоих…

Когда его супруга испустила последний вздох, князь крепче обнял безутешную дочь.

— Тише, моя девочка, тише… — его собственный голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Ей больше не больно.

— Почему целители не смогли её спасти⁈ — голос Василисы срывался от слёз. — Ведь у нас есть деньги, власть… Почему ничего не помогло⁈

— Не знаю, солнышко. Не знаю… — князь гладил дочь по волосам, и по его щеке скатилась слеза. — Но мы справимся. Вместе. Я обещаю.

Видение сменилось. Теперь Василисе было около четырнадцати лет.

Она стояла в той же комнате, прижимая к груди небольшую шкатулку из полированного малахита — последний подарок матери, но обстановка изменилась до неузнаваемости. Исчезли любимые матерью гобелены с изображением горных пейзажей, пропала её коллекция минералов, даже запах в воздухе стал другим — приторно-сладким от новомодных благовоний.

— Ты снова была в каменоломнях! — голос Елены Строгановой звенел от едва сдерживаемого раздражения. — Посмотри на себя! Грязь под ногтями, пыль в волосах! Ты позоришь наш род!"

"— Это не ваш род, — тихо, но твёрдо ответила Василиса.

— Вы — Строганова, а я — Голицына.

Пощёчина прозвучала как выстрел. На щеке девочки расцвёл красный след от ладони мачехи. Сила удара заставила голову Василисы мотнуться назад, а руки рефлекторно разжались, выронив шкатулку. Та с грохотом упала на каменный пол и разбилась, рассыпав по полу коллекцию минералов.

— Нет! — Василиса упала на колени, пытаясь собрать рассыпавшиеся камни.