Император Пограничья 7

Когда они ускакали обратно, я вышел на крепостную стену. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив лишь алую полосу на западе. Где-то там, в сгущающейся тьме, готовилась подняться волна Бездушных."

"Но мы будем готовы. Стены крепнут с каждым днём, арсенал пополняется, люди стекаются под защиту острога. И через несколько дней сыграем свадьбу — яркий праздник жизни перед лицом надвигающейся тьмы.

План, о котором я упомянул Стремянникову, обретал всё более чёткие очертания. Если столичные города закрывают двери перед простыми людьми, Угрюм распахнёт их настежь.

Мы примем всех, дадим кров и защиту. А после Гона… После Гона те, кто выжил благодаря нам, станут опорой новой силы.

Ветер принёс запах дыма из труб — в патронном цехе шла ночная смена. Работа не прекращалась ни на час. Скоро, очень скоро нам предстоит проверка на прочность.

Но сначала — свадьба. Потому что даже перед лицом смерти люди должны помнить, ради чего стоит жить.

* * *Выехали в дорогу мы рано утром, чтобы добраться до Сергиева Посада и застать весь световой день.

Через два часа быстрой езды показались городские стены, но вместо привычной картины открытых ворот нас встретил внушительный блокпост — деревянные баррикады, вооружённые стражники, очередь из небольшого количества автомобилей, кучи телег, конных и пеших путников.

— Стоять! — рявкнул усатый боец, преградив путь нашему «Бурлаку». — Документы предъявите!

Страж долго изучал бумаги, хмурясь всё сильнее.

— Владимирские? — он подозрительно прищурился. — И какого хрена вам в Сергиевом Посаде делать? Мы тут чужаков не жалуем, особенно перед Гоном.

— У меня дела в представительстве Угрюма, — спокойно ответил я.

— Никаких дел! — десятник явно входил во вкус. — Князь приказал — никого лишнего в город не пускать. Разворачивайтесь и катитесь обратно в свою глушь!

Евсей за моей спиной тихо выругался. Гаврила незаметно положил руку на рукоять пистолета. Ситуация накалялась.

Глава 6

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри поднимается знакомая сила. Императорская воля пульсировала в груди, готовая вырваться наружу.

Усатый десятник продолжал что-то кричать про чужаков и приказы, но я уже не слушал его слова.

— Позови своего командира, — произнёс я негромко, но в голос вплелись нити древней силы, заставляющей повиноваться.

Эффект проявился мгновенно. Усатый замер на полуслове, его глаза остекленели, словно он внезапно проснулся и не понимал, где находится. Рука, указывавшая нам на дорогу обратно, безвольно опустилась.