Император Пограничья 9

Годы верной службы, попытки сдерживать безумие князя, надежды на то, что всё ещё можно исправить — всё рухнуло. Перед ним стоял не правитель, а чудовище, готовое утопить весь мир в крови ради своих бредовых фантазий. Бомба с подожжённым фитилём, чей взрыв разорвёт их всех…

Диверсия против человеческого города во время Гона — это конец. Когда правда всплывёт, а она всплывёт, Владимир станет изгоем. Все княжества Содружества объединятся против них. А безумец продолжит жечь и убивать, пока не уничтожит всё… Война, разруха, смерть — и всё из-за одного юродивого.

Рука графа почти помимо его воли скользнула к поясу.

— Ваша Светлость, — услышал он собственный голос, удивительно спокойный. — Как я и говорил, у меня есть отчёт о Платонове. Весьма любопытные сведения. Ознакомьтесь, будьте добры.

«Что я делаю?» — мелькнула паническая мысль, но тело уже действовал будто само по себе.

— Давай! — князь жадно протянул ладонь.

Сабуров вытащил из кармана сложенный лист с каким-то бессмысленным отчётом по движению денежных средств за второй квартал.

Веретинский наклонился, чтобы взять бумагу. В этот момент левая рука графа метнулась вперёд. Цепочка из аркалия, вырванная в спешке из кармана, обвилась вокруг запястья князя.

Граф и сам не знал, зачем носил её всё это время с собой. Точнее, знал, но гнал эти мысли от себя прочь.

Пламя вокруг Веретинского мгновенно погасло. Он вскрикнул от неожиданности, попытался отдёрнуть руку, но Сабуров уже выхватил другой рукой кинжал из внутреннего кармана.

Время словно замедлилось.

Граф видел расширяющиеся от ужаса глаза князя, видел, как тот открывает рот для крика. Кинжал вошёл снизу, под подбородком, с мокрым хрустом пробив мягкие ткани. Лезвие прошло сквозь язык, расщепив его надвое, пронзило нёбо и вонзилось в основание черепа.

Веретинский дёрнулся всем телом. Вместо крика из его рта вырвался влажный булькающий звук. Кровь хлынула не струёй — фонтаном, заливая подбородок, грудь, руки Сабурова. Князь попытался что-то сказать, но разрубленный язык лишь хлюпал, выталкивая алые пузыри.

Свободной рукой правитель вцепился в запястье Сабурова, царапая кожу ногтями. Его глаза выкатились от боли и ужаса, в них плескалось животное непонимание — как посмел⁈ Как смог⁈ Почему⁈

Граф провернул кинжал, чувствуя, как лезвие скребёт по костям. Веретинский забился в конвульсиях, из носа потекла кровь, смешиваясь с той, что фонтанировала из разорванного горла. Его ноги подкосились и он осел на пол, увлекая за собой убийцу.