Император Пограничья 9

— Или не примет наше предложение?

— Его Светлость — умный человек. Он прекрасно понимает, что происходит. Формально мы действуем в рамках закона, и отказать ему будет сложно. Да и незачем.

Илья выпрямился, стараясь выглядеть увереннее:

— Мы готовы, Прохор. Просто… всё это кажется таким странным. Ещё вчера мы были под угрозой попасть в сети дяди, а сегодня…

— Сегодня вы берёте судьбу в свои руки, — закончил я. — Помните: вы должны говорить искренне. Желание служить в Пограничье, защищать людей от Бездушных — это должно звучать от сердца.

Дорога до княжеского дворца заняла четверть часа. Величественное здание из белого камня с изящными башенками и резными балконами производило впечатление даже в утренней дымке.

В приёмной нас уже ждал Владимир Трофимов. Помощник князя окинул взглядом молодых Бутурлиных и едва заметно кивнул мне.

— Его Светлость ожидает вас в малом тронном зале, — сообщил он, ведя нас по широкому коридору с портретами предыдущих правителей Сергиева Посада.

Малый тронный зал оказался не таким уж и малым — высокие потолки с лепниной, огромные окна с видом на город, мраморные колонны по периметру. Князь Матвей Филатович восседал в резном кресле на небольшом возвышении. Несмотря на ранний час, он был в полном парадном облачении.

— Ваша Светлость, — я поклонился, за мной последовали Бутурлины.

— Маркграф Платонов, — князь чуть наклонил голову. — Юный граф Бутурлин, графиня Елизавета. Чем обязан столь раннему визиту? — спросил он так, словно с ним вчера не согласовывали наше посещение.

Я сделал шаг в сторону, давая молодым людям возможность говорить самим. Илья прокашлялся и выступил вперёд:

— Ваша Светлость, мы пришли с просьбой. После… после гибели нашего отца мы много думали о будущем. Отец погиб, защищая Сергиев Посад от Бездушных, и мы хотим продолжить его дело.

— Достойное желание, — князь откинулся в кресле, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Продолжайте.

Елизавета подхватила:

— Мы желаем поступить на службу в Пограничье.

Князь перевёл взгляд на меня, и в его глазах блеснула хитринка. Он прекрасно осознавал подоплёку происходящего, но играл свою роль безупречно.

— Служба в Пограничье — тяжёлое испытание, — произнёс Оболенский, обращаясь к молодым людям.