Открыл затвор, вставил патрон, закрыл затвор, поджег через запальное отверстие — бах! Скорость стрельбы могла бы вырасти в разы! Конечно, проблем тут тоже хватало — как обеспечить надежное запирание, как сделать гильзу, которая не раздуется и не заклинит… Но идея была чертовски заманчивой.
И пехота. А что если дать солдату не только гранату, но и что-то вроде ручного гранатомета? Простейшая труба-мортирка, которая крепится на фузею или используется отдельно. Чтобы метать гранаты дальше и точнее, чем рукой. Или даже зажигательные «ракеты»? Фейерверки тут знали, почему бы не приспособить их для военных нужд? Сигнальные ракеты я уже пробовал делать, а если сделать побольше, с зажигательным составом?
Опять я думаю о войне, а надо бы стройкой заниматься.
Идеи сыпались одна за другой — от вполне реальных до совершенно фантастических для этого времени. Я записывал, зарисовывал, прикидывал. За все сразу не ухватишься. Надо было выбрать главное направление. Что даст наибольший эффект при наименьших затратах и в кратчайшие сроки?
Пожалуй, стоит сосредоточиться на трех вещах.
Первое — повышение скорострельности полевой артиллерии за счет картечи и, возможно, первых опытов с казнозарядностью. Второе — ручные гранаты с надежным запалом, как массовое оружие пехоты. И третье — продолжать работу над крупнокалиберными композитными пушками для флота, но одновременно искать способы повысить эффективность уже существующих калибров — за счет рикошетной стрельбы или новых типов снарядов (например, зажигательных).
Пока я ломал голову над тем, как бы нам шведа уделать похитрее — то ли гранатой его закидать, то ли из казнозарядной пушки картечью осыпать, — мои невидимые враги тоже времени зря не теряли. Расследование, которое затеяли люди Брюса после взрыва в моей лаборатории, шло своим чередом. Тихо, незаметно, но, судя по некоторым признакам, довольно эффективно.
Орлов, который был моей связью с графом, иногда делился крупицами информации, когда заглядывал ко мне в мастерскую.
— Наши ищейки, Петр, похоже, на след напали, — говорил он понизив голос, оглядываясь по сторонам.
— Помнишь того кузнеца, что чертеж твой фальшивый утащить пытался? Его подельника, Ваньку-коваля, нашли где-то под Новгородом, пытался к шведам перебежать. Взяли тепленьким. И он на допросе раскололся. Назвал имена…
— Кого? — спросил я, чувствуя, как сердце забилось чаще.
— Пока точно не скажу, следствие идет. Но ниточки тянутся… очень высоко. Не к Лыкову этому паршивому. Выше.
