— Что ж… Мысль твоя, Смирнов, хоть и дерзкая, на грани авантюры, но внимания, безусловно, заслуживает. Особенно сейчас, когда война эта проклятая требует все больше и больше доброго железа, да такого, чтобы не подвело в самый ответственный момент, не лопнуло, не согнулось. Яков Вилимович, — он резко повернулся к Брюсу, и голос его стал по-военному четким, — даю тебе срочное поручение: собери все возможные сведения об этих лапландских землях, перетряхни все архивы, подними на уши всех, кого можно. Через купцов наших торговых, что с севером дело имеют, через поморов бывалых, через лазутчиков тайных, если потребуется, хоть из-под земли достань, но чтобы информация была полной и достоверной.
Выясни, что там за руды, где они точно залегают, насколько они доступны для разработки, какие там условия. И немедля доложи мне. А мы пока тут подумаем, как этим знанием, если оно подтвердится, с наибольшей выгодой для государства нашего распорядиться. Дело это, конечно, не одного дня, понимаю, но стратегически важное, архиважное.
"
"Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел какое-то новое, еще более глубокое уважение, смешанное с легким, почти отцовским удивлением.
— Ты, Смирнов, не перестаешь удивлять, — сказал Государь задумчиво. — Станки диковинные, тактика новаторская, теперь руда лапландская… Голова у тебя и на железяки заточена, и на дела государственные.
Я скромно промолчал. Главное, Государь заинтересовался. Брюс, уверен, информацию добудет. Если подтвердится, это станет новым направлением моей работы.
Открытие месторождений — основа промышленности, независимость, мощь государства. Я подкинул идею с колоссальными последствиями.
Разговор не закончился. Государь был настроен поговорить по душам. Визит на завод произвел сильное впечатление.
Тишина после разговора о рудах долго не продержалась. Петр Алексеевич, откинувшись на лавку, внимательно смотрел. Глаза его светились отцовским теплом. Брюс рядом глядел с усмешкой.
— Знаешь, Смирнов, — заговорил Петр мягко, — я сегодня не только на пушки глядел.
Я на порядок смотрел, какой ты завел. И на людей твоих, учеников. Впечатлен я, весьма.
Пауза. Я был ошарашен. Похвала за технические новшества — привычно. Но чтобы Петр Великий отметил мои организаторские потуги — это за гранью.
— Порядок, система, обучение, служба безопасности, — усмехнулся он, — это поважнее машин. Машина — железяка. А чтобы работала, нужны люди толковые да порядок железный. У нас с этим беда: разгильдяйство и воровство.
