Брака — море, нервов — вагон и маленькая тележка. Я-то, конечно, понимал, что иначе и быть не могло: технология для них абсолютно новая, люди необученные, материалы — ну, скажем так, далеки от идеала, если не сказать хуже. А время-то не ждёт! Сроки поджимали, Царь Пётр уже нетерпеливо постукивал кулаком по столу (фигурально, конечно, но давление чувствовалось), да и Брюс, куратор наш, нет-нет да и намекал: «Ну как там наши чудо-пушки, готовы?».
Приходилось буквально дневать и ночевать в этих сараях, которые мы гордо именовали цехами.
Сам показывал, на пальцах объяснял, за каждым шагом следил. Где надо — и прикрикнуть мог (а то и покрепче словцо завернуть, без этого никак), где дело шло хорошо — обязательно хвалил, пряник тоже нужен, не только кнут. Медленно, шаг за шагом, набивая шишки и учась на своих же ошибках, но дело всё-таки тронулось! Мы искали оптимальные режимы: как лучше плавить чугун, чтоб почище был, как ковать бандажи без косяков, как точить поточнее, как собирать понадежнее. Процент брака потихоньку снижался.
И вот они, первые ласточки — несколько десятков готовых композитных стволов. Пока небольшие, шестифунтовочки. Но они уже лежали на складе, рядком, ждали своего часа. Видок у них был, конечно, суровый, непривычный — не чета гладким, изящным бронзовым пушкам. Грубоватые, составные, со следами ковки и обработки. Но в этой их корявой и крепкой мощи уже чувствовалась незнакомая здесь сила инженерной мысли из будущего, помноженная на местное русское упрямство и пот, льющийся ручьями.
Мы это делали!
Ну вот, свершилось! Первая партия — целая дюжина моих шестифунтовых «слоёных пирогов» — была готова к отправке. Стволы просверлены новеньким станком — каналы ровные, как струна. Цапфы обточены как надо, винграды (хвостовики для наводки) аккуратно нарезаны. Каждую пушку мы облазили со всех сторон: обстучали молоточком, нет ли где трещины скрытой, просветили канал, калибрами прошлись — вроде всё тип-топ. Теперь оставалось самое главное — отправить их туда, ради чего весь этот сыр-бор и затевался: на войну.
Куда конкретно пойдут первые ласточки — решало начальство повыше: Брюс да люди из Военной Коллегии. Часть пушек, насколько я понял, шла на Балтику, вооружать только что сошедшие со стапелей фрегаты — флоту новое оружие было позарез нужно. Другая часть — прямиком к Шереметеву, в полевую армию. Тот, говорят, сам просил прислать ему моих «чудо-пушек», видать, мой предыдущий рапорт с полигона его крепко впечатлил.
