На первом участке с вечера раскладывали здоровенные костры из всякого горючего хлама — сучьев, остатков бревен, торфа, благо этого добра вокруг хватало. Костры горели всю ночь, прогревая землю под собой. К утру, когда они прогорали, верхний слой земли оттаивал на полштыка, а то и на целый штык лопаты, если повезет. Тут же на этот размякший участок набрасывались землекопы с кирками, ломами и тяжелыми мотыгами. Их задача была — как можно быстрее выбрать оттаявшую землю, пока она снова не смерзлась в монолит.
Работа адова: дым от кострищ выедал глаза, пар от оттаявшей земли смешивался с морозным воздухом, руки коченели даже в рукавицах. Но дело сдвинулось с мертвой точки!
А что меня больше всего удивило, так это то, что в беседе с Орловым я как-то оговорился, что если бы было тут еще около сотни-двух рабочих рук, то можно было бы ускориться. Каково же было мое удивление, когда на следующий день Орлов пригнал рабочих около трех сотен. Сказал, что Брюс прислал за счет казны.
Не понятна с чего такая щедрость. Но кто ж будет отказываться?
Пока одна партия рабочих выбирала оттаявшую землю, другая уже готовила следующий участок — таскала дрова, разводила новые костры. И так, конвейером, участок за участком. Конечно, производительность была не очень, но это было всяко лучше, чем просто долбить впустую мерзлоту. Я сам метался между этими кострами и землекопами, подбадривал, где-то и прикрикивал, следил, чтобы дров подвозили вовремя, чтобы люди менялись, грелись у временных теплушек, которые мы соорудили из бочек с горящими углями.
Пришлось даже организовать подвоз горячей еды и сбитня, чтобы народ хоть как-то мог согреться изнутри. На меня тогда смотрели косо, но Орлов, о чудо, организовал без вопросов."
"Так, в дыму, копоти и на лютом морозе, мы и вгрызались в промерзшую землю, прокладывая путь будущей воде. Канал этот должен был протянуться от точки забора воды выше по течению Охты, этак с версту, а то и поболее, чтобы получить нужный перепад высот.
И тянуть его с выверенным уклоном, чтобы вода шла самотеком. Устье канала, где он должен был забирать воду из Охты, предстояло укрепить камнем и сваями, возможно, соорудить небольшую направляющую дамбу-шпору из бревенчатых ряжей, заполненных камнем. А отводной канал, после колеса, тоже требовал внимания — вода должна была уходить быстро, не подтапливая колесо.
Была еще одна проблема — само водяное колесо.
