Артиллерия была козырем, который крыл многие тактические ухищрения. И если я смог поколебать уверенность главного артиллериста в ее всесилии против моих «нор», это был успех. Теперь на очереди были кавалеристы и пехотные командиры с их страхами о потере боевого духа и неудобстве рукопашной. И к ним у меня тоже были готовы ответы.
Глава 11
После того, как громогласный де Геннин заметно сник и погрузился в размышления, потирая подбородок, в комнате на несколько мгновений воцарилась напряженная тишина.
Чувствовалось, что мои слова по крайней мере, заставили их задуматься. Это было уже больше, чем я мог надеяться вначале. Государь по-прежнему молчал, правда его взгляд стал внимательнее, словно он взвешивал каждое мое слово и каждый аргумент генералов.
Следующим, кто взял слово в той первой волне критики, был бравый кавалерийский генерал, чье имя я тогда еще не знал, но чья пышная фигура в мундире, расшитом золотом, и увесистая сабля на боку недвусмысленно говорили о его принадлежности к «бичу пехоты».
Он тогда витиевато распинался о том, что моя «окопная тактика» сведет на нет всю роль конницы. Он смотрел на меня свысока, с едва прикрытым презрением человека, привыкшего решать исход боя стремительным ударом.
— Господин генерал, — обратился я к нему. — Вы выразили опасение, что если пехота «схоронится в землю», то вашей доблестной коннице негде будет развернуться для удара, она не сможет ни защитить пехоту, ни поддержать ее атакой во фланг.
Позвольте уверить вас, что я ни в коей мере не стремлюсь умалить роль кавалерии, этого прекрасного и грозного рода войск. Но давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.
Он хмыкнул, поглаживая эфес сабли, явно не ожидая от меня ничего путного."
"— Вы говорите, что в ямы на конях не поскачешь. Совершенно верно! Именно на это и расчет. Окоп, даже самый простой, — это уже препятствие для лошади. А если перед окопами мы устроим дополнительные заграждения, о которых я уже упоминал: те же рогатки из заостренных кольев, «волчьи ямы», надолбы, даже простые засеки из срубленных деревьев — разве это не остановит самую стремительную кавалерийскую атаку в лоб? Представьте себе, господин генерал, что ваша конница пытается атаковать пехоту, стоящую в чистом поле.
Да, это лакомый кусок. А теперь представьте, что эта пехота укрыта за бруствером, а перед ней — полоса таких вот «сюрпризов».
