Вот он, тот самый вопрос, которого я боялся больше всего с самого первого дня в этом времени. Легенда о «дедушкиных знаниях», которую я так старательно выстраивал, рассыпалась как карточный домик. Мои аргументы в споре с генералами, уверенность, познания в самых разных областях — все было слишком хорошо, системно для простого самородка. Я перегнул палку, увлекся, пытаясь отстоять свои идеи, и сам себя загнал в ловушку. Что теперь говорить? Признаться, что я из будущего? Да меня тут же либо за сумасшедшего примут и в колодки закуют, либо, что еще хуже, дьяволом сочтут и на костер отправят.
Брюс, конечно, человек просвещенный, алхимией балуется, но и он вряд ли поверит в такую дичь. А уж Государь… Нет, правда — это верный путь на плаху. Значит, надо выкручиваться. Срочно, здесь и сейчас, импровизировать, цепляясь за любую соломинку.
Я судорожно сглотнул.
— Ваше Величество… — я поднял глаза, стараясь выглядеть как можно более правдиво. — Я и сам порой не разумею, откуда мысли такие в голове берутся. Словно кто-то нашёптывает их мне, перед глазами вдруг встаёт ясная картина, как должно быть, как дело поправить, чтобы оно спорилось да на пользу шло.
Может, это от усердия моего к работе, от желания Отечеству службу сослужить…"
"Брюс чуть заметно напрягся, а Меншиков подался вперед, не пропуская ни одного моего слова. Государь чуть заметно барабанил пальцами по дубовой поверхности.
Надо убедить их в своей лояльности. Ой-ё-ёй!
— Я ведь, Ваше Величество, с малолетства ко всему приглядывался, каждую мелочь замечал, несправедливость или нескладицу, — я цеплялся за единственно возможную линию защиты — образ гениального самоучки и самородка.
— Люблю до самой сути докопаться, понять, как оно все устроено. Увижу, как что неладно делается, или как можно лучше, с меньшими затратами да с большей пользой, — так и вертится потом эта мысль в голове, спать не дает, пока не придумаю, как исправить, как наладить. Может, это от природы такой ум у меня беспокойный, пытливый…
Нужно было срочно найти какое-то объяснение, которое хотя бы отчасти удовлетворило бы их любопытство, не вызывая при этом подозрений в колдовстве или шпионаже.
Приплести веру? Ой, и опасно это.
— А может, Ваше Величество, — я понизил голос, — это Господь так управил, видя нужды нашей великой страны. Я ведь только инструмент в Его руках да в Ваших, Государь. Мое дело — трудиться честно, не покладая рук, а уж откуда эти знания приходят — то ведомо лишь Ему…
Этот ход, конечно, был рискованным.
