Инженер Петра Великого – 3

Те самые траншеи, над которыми я ночи напролет корпел, гранаты, из-за которых чуть на тот свет не отправился в своей лаборатории — все это они против нас применили. И нарезные фузеи у них нашлись, пусть и немного, но были же! Мои же идеи, прямиком из украденной тетрадки, теперь в моих же солдат целились. Стало ясно, что враг тырит наши наработки и до ума доводит, головой работает. Мы в такую гонку ввязались, где просто быть на шаг впереди — уже не пройдет. Нужен был качественный такой технологический рывок.

Мысли эти из головы не шли, ни днем, ни ночью.

Композитные стволы — это хорошо. Картечь — вообще песня. Но все это, по большому счету, так, дыры латаем. А нужен был прорыв, настоящая революция. И звали ее — бездымный порох. А следом за ним — и совершенно новое нарезное оружие. Мощное, чтоб било далеко, и скорострельное, чтоб только успевай патроны подавать. Такая штука могла бы всю войну с ног на голову поставить. Вот только Охтинские мастерские для таких дел ну никак не годились: народу там — тьма-тьмущая, все суют нос куда не просят, да и, как жизнь показала, хватает там и тех, у кого руки нечистые. Нужна была своя укромная база, где можно было бы спокойно над колбами и ретортами шаманить, не дергаясь, что какой-нибудь «доброхот» дрянь подсунет или просто помешает. И тут как нельзя кстати подвернулось имение в Ингерманландии, которую государь пожаловал. Не сказать, что хоромы царские, но земли хватало, а главное — глухомань, по здешним меркам, конечно.

Только я эту идею в голове прикинул, как меня к государю дернули.

Петр Алексеевич — в своей обычном кафтане, от которой несло табаком и свежим деревом. Царь сидел за столом, заваленным картами и бумагами, а вокруг — вся его ближняя рать: Меньшиков, Брюс, Головкин, Апраксин — весь цвет армии. Царь, видать, после Нарвы был в преотличном настроении.

— Вот, господа, — он обвел всех тяжелым взглядом, — размышлял я тут, как бы нам капитана Смирнова за Нарву отблагодарить. И Брюса не мешало бы поощрить. Доблесть Смирнова да ум инженерный — сомнению не подлежат.

Что скажете?

Яков Вилимович, усмехнулся в свои шотландские усы:

— Государь, да куда ж боле Петра-то одарять? Чин капитанский имеется, имением пожалован, Инженерным приказом ведает. Этак его бояре наши старые и вовсе со свету сживут от зависти. Они и так на него зуб точат, почитай, покрепче шведского.

Петр хмыкнул, стрельнув глазами по притихшим вельможам. Кое-кто и правда взгляд отвел. Но желание наградить у царя, видать, не остыло.